Цена измены
Жили они в старой пятиэтажке на окраине Нижнего Новгорода. Люда и Денис занимали квартиру на третьем этаже, а этажом выше ютилась Надя с двумя детьми. Муж Нади уехал в Тюмень «на заработки», но через полгода денег присылать перестал. Последней весточкой от него было: «Нашёл другую, извини». И всё. Извини — и дальше выкручивайся как хочешь.
Надя плакала в подушку по ночам, а днём мыла полы в поликлинике, разносила почту и помогала бабушкам из соседнего подъезда. Деньги утекали, как вода через дырявое ведро, а дети — Таня и Игорь — росли не по дням, а по часам. Тяжело ей было. Одна, без опоры, без крепкого мужского плеча.
А у соседей — казалось бы, полная чаша. Люда с Денисом жили «не хуже людей». Он вкалывал, не разгибая спины, вечерами чинил протекающий унитаз, вешал полки и даже умудрялся клеить обои. Настоящий «мужик с руками», как говорят. А Люда… Ей важнее были новые сапоги, посиделки с подружками и вечные селфи. Денис не роптал — просто любил. Терпел и отдавал. Всё — ради неё.
Надя завидовала. Глухо и горько. Её жизнь была борьбой за каждый рубль, а у Люды — новый шубы, ужины в кафе и постоянные походы к мастеру ногтевого сервиса. И хотя Надя стыдилась этих мыслей, но каждый раз, встречая Дениса, ловила себя на вопросе: «Почему таким людям везёт, а мне нет?»
Денис, конечно, замечал её взгляды, но был верен Люде. Он и подумать не мог, что его жена уже месяц крутит роман с Кириллом — сыном её подруги, молодым, самовлюблённым и далёким от семейных ценностей. Кирилл и не собирался жениться — ему просто было весело. Но его мать, преподавательница университета Маргарита Петровна, узнав об этом, примчалась к Люде как ураган.
— Опомнись! Ты же семью губишь! — набросилась она.
— Взрослые люди сами решают, как им жить, — отмахнулась Люда, закатив глаза.
И в этот момент в дверь вошёл Денис. Тихий, незаметный. Услышал всё. До последнего слова. И будто что-то внутри оборвалось. Он вошёл на кухню, посмотрел на жену — без злости, без упрёков. С пустотой. С той самой, что звенит в ушах громче любого крика.
Люда растерялась:
— Это… соседка за солью зашла!
— Да, я уже ухожу, — пробормотала Маргарита Петровна, поняв, что перегнула палку.
— Нет, останьтесь. Ухожу я, — тихо сказал Денис и вышел.
На лестнице у него потемнело в глазах. Дыхание спёрло, ноги подкосились. Он едва не рухнул на ступеньки.
— Денис! Ты в порядке? — услышал он чей-то встревоженный голос.
Очнулся он на кухне у Нади. Сидел на продавленном диване, в руках — кружка с кофе, в которое для храбрости плеснули дешёвого коньяка. Противный, но согревающий.
Огляделся: облезлые обои, скрипучий стол, розетка, висящаяна проводе, но чисто и уютно, по-настоящему, без понтов — и тут Надя подсунула ему тарелку горячих блинов со сгущёнкой, и он вдруг понял: вот оно, настоящее счастье.
