Ночь на перроне
Егор Степанович опоздал. Проклятый поезд ушёл ровно по расписанию, за полчаса до того, как он, запыхавшись, ворвался на вокзал в Екатеринбурге.
— Чёрт побери! — сквозь зубы выругался он, сжимая кулаки, и про себя отпустил такую тираду, что даже стены бы покраснели.
До следующего поезда оставалось целых пять часов. Тратить рубли на гостиницу было жалко, да и смысла не было. Егор решил перекантоваться в зале ожидания. Купил билет у сонной кассирши, рухнул на холодную металлическую скамейку, достал потрёпанный журнал с кроссвордами и принялся коротать время.
Вскоре кроссворды закончились. Егор оторвался от страницы и огляделся. Вокзал был пуст, будто вымер. Лишь у выхода дремал полицейский, а в углу храпел мужик в потрёпанной телогрейке. Вздохнув, Егор поднялся, разминая затекшие ноги, и направился к газетному киоску. Но киоск был закрыт, а стекло покрыто слоем пыли. Кафе на втором этаже тоже оказалось заперто, и табличка на двери сухо сообщала, что откроется только утром.
С тяжёлым сердцем Егор вернулся на скамейку. Время тянулось, как резина — медленно и нудно. Он смотрел на часы, но стрелки словно издевались над ним.
— Скучно, да?
Егор вздрогнул и обернулся. На соседней скамейке сидел маленький старичок в поношенном, но опрятном пиджаке. Его седая борода торчала в разные стороны, а глаза лукаво поблёскивали.
— Ну да, — буркнул Егор без особого интереса.
— Давай в дурака сыграем? А то я зачахну от тоски, — предложил старик.
Егор пожал плечами. Почему бы и нет? Всё равно девать время некуда.
Они играли молча. Старик азартно шлёпал картами по скамейке, огорчённо вздыхал, когда проигрывал, и радостно хихикал, выигрывая. Партии шли одна за другой, счет перевалил за десяток.
— Голодный, наверное? — вдруг спросил старик, глядя на Егора с добротой.
— Кафе закрыто, — отмахнулся тот.
— Ерунда! Сейчас всё устроим. Пошли! — старик вскочил и, не дожидаясь ответа, засеменил к служебному входу.
— Не отставай! — крикнул он через плечо.
Егор, пожав плечами, потопал следом. Они петляли по тёмным коридорам вокзала, пока не вышли в крохотный буфет с двумя столиками, пыльным фикусом у окна и сонной официанткой за стойкой.
— Оленька, родная, налей нам кофею да бутербродов сделай! — бодро попросил старик.
— Опять ты тут со своими гостями, — проворчала Оля, пухлая, как ватрушка, но покорно принялась за дело.
Егор расплатился и с жадностью впился зубами в бутерброд. Старик сидел напротив, с умилением наблюдая, как тот ест.
— Может, и ты поешь? — предложил Егор, откусывая очередной кусок.
— Не, я сыт, — махнул рукой старик. — Спасибо, а то бы с голоду помер, пока поезда жду. Кстати, я Егор Степанович, инженер.
— Василий Кузьмич, — важно кивнул старик. — Домовой.
— Кто? — поперхнулся Егор.
— Домовой, — спокойно повторил Василий. — Не знал, что мы существуем?
— А на вокзале-то чего забыл? Вам положено по домам жить, — усомнился Егор.
— Потерялся, — вздохнул Василий, и глаза его потускнели. — Лет пять назад мои переезжали. Я хотел с ними, но на вокзале замешкался, не разглядел, в какой поезд они сели. Обратной дороги не знаю. Вот и живу тут, на перроне.
Егор покачал головой, чувствуя, как сердце сжалось от жалости.
— Дела… — пробормотал он.
— Давай поедим, а я тебя развлеку, пока поезд не придёт, — оживился Василий.
И началось. Домовой устроил Егору настоящую экскурсию по вокзалу. Они заглянули в диспетчерскую, где пили чай с сушками в компании старого приятеля Василия — диспетчера. Прокатились на маневровом тепловозе с машинистом, который, похоже, уже привык к проказам старика. Взобрались на смотровую вышку над вокзальными часами, откуда открывался вид на спящий Екатеринбург, утопающий в огнях. В конце зашли в кабинет начальника вокзала — полить одинокий фикус.
— А то совсем засохнет, бедолага, — пояснил Василий. — Все о нём забыли.
Утро подкралось незаметно. Вокзал ожил: появились первые пассажиры, уборщица лениво волочила швабру по полу.
— Быстрее! — засуетился Василий. — Твой поезд уже подходит!
Они выбежали на перрон. Холодный ветер ударил в лицо, а сердце Егора вдруг ёкнуло от странного предчувствия.
— Послушай, — неожиданно для себя сказал он, — а поехали ко мне? Чего тебе тут пропадать?
Василий замер, словно не веря своим ушам.
— Всерьёз? — голос его дрогнул.
— Ну да! У меня дом под городом, сад с яблонями, семья дружная. Правда, коровы нет, извини. Поехали, Василий Кузьмич, чего ты тут забыл?
Глаза домового заискрились.
— Правда? — переспросил он, словно боясь, что это шутка.
— Честное слово, — твёрдо сказал Егор.
— Сейчас! — Василий рванул с места и исчез в здании вокзала.
Поезд подошёл. Егор показал билет проводнице, молодой девушке с усталым взглядом.
— Заходите, стоим пять минут, — бросила она.
— Сейчас, — пробормотал Егор, озираясь.
Василия всё не было. Неужели передумал?
— Мужчина, проходите, отправляемся! — поторопила проводница.
Егор, тяжело вздохнув, шагнул в вагон. Сердце сжалось от досады. Он открыл дверь своего купе и застыл.
На верхней полке сидел Василий Кузьмич, радостно болтая ногами, как ребёнок. В руках он крепко держал горшок с тем самым фикусом из кабинета начальника.
— Не мог же я его бросить, — сказал домовой, и в голосе его звуЕгор рассмеялся, и в этот момент понял, что эта случайная ночь на вокзале подарила ему не просто попутчика, а нового члена семьи.
