**Дневник Андрея Петрова**
Свекровь довела меня до предела: я поменял замки и выставил ее из нашего дома.
Меня зовут Варвара. Матери я не знала — она умерла, когда я была грудным ребенком. Отец, Геннадий Иванович, растил меня один, не женился снова, отдавая все, что у него было. Мы жили в деревне под Липецком, в большом, но обветшалом доме, на ремонт которого вечно не хватало рублей. Отец старался, чтобы я ни в чем не нуждалась, но деревенская жизнь была не сахар.
После школы я перебралась в Липецк, окончила техникум, устроилась на работу. Мечтала о городской жизни и не думала, что вернусь в родное село. Но судьба распорядилась иначе. Три года назад я вышла замуж за Дмитрия, а вскоре после свадьбы мой отец умер. Как единственная дочь, я унаследовала его дом. Мы с Димой тогда снимали квартиру в городе, и плата за нее съедала почти всю зарплату. После похорон решили перебраться в деревню — до Липецка всего 20 километров, можно ездить на работу. А сэкономленные деньги пустить на ремонт.
К моему удивлению, с нами собралась и свекровь, Людмила Степановна. Я не возражала: раньше мы ладили, даже дружили. Казалось, ее присутствие только сплотит семью. Как же я ошибалась! Это решение стало началом настоящего ада.
Не знаю, что случилось, но Людмила Степановна будто слетела с катушек. Из доброй и мудрой женщины она превратилась в упрямую старуху, лезущую в каждую мелочь. То я не так варю борщ, то кровать не так заправляю, то деньги трачу неразумно. Наши с Димой разговоры она прерывала своими нравоучениями, диктуя, как нам жить. Я чувствовала себя лишней в собственном доме, будто временная постоялица.
А потом пошло хуже. Свекровь стала намекать, что «отнимет» мой дом, если не буду слушаться. Мой дом! Наследство отца, который всю жизнь пахал ради меня! Такая наглость повергла меня в шок. Конфликты участились, и в один день мы с ней грянули скандал прямо при Диме. Но он, к моей досаде, даже слова в мою защиту не сказал. Молчал, пока его мать поливала меня грязью. Это молчание ранило больше всего.
Я терпела месяцами, надеясь, что все уладится. Но ссоры со свекровью разрушали наш брак. Мы начали ругаться с Димой, хотя до ее переезда жили как голубки. Я чувствовала, что теряю не только дом, но и мужа. И вот однажды Людмила Степановна уехала на неделю к сестре в город. Этой недели мне хватило, чтобы понять: так больше нельзя.
Я решилась на крайность. Купила новый замок, установила его на дверь и вызвала Дмитрия на разговор. Дрожа, но твердо сказала:
— Дима, если тебе дорога наша семья, тебе придется выбрать. Я не могу жить с твоей матерью. Она нас губит. У нее есть своя квартира в Липецке — пусть возвращается. Ты хочешь быть хорошим сыном, но она перешла все границы. Решай: я или она.
Я ждала возражений, но, к облегчению, Дима согласился. Признался, что тоже устал от склок. Когда свекровь вернулась, мы были дома, но не открыли. Она звонила Диме, кричала в трубку, но он лишь сухо ответил, что ничего не решает. Потом дозванивалась до меня — я выключила телефон. Людмила Степановна стучала в дверь, ругалась под окнами, но в итоге уехала. Было жаль, но сердце мое ожесточилось.
Теперь она живет в своей квартире и не вмешивается в наши дела. Мы с Димой снова счастливы, и дом стал нашим. Не жалею о своем поступке — иногда ради семьи нужны жесткие меры. А как поступили бы вы? Можно ли было решить иначе, не доводя до смены замков?
