Её зависть сгубила мою жизнь — разве кто-то достоин такой участи?
Меня зовут Дмитрий Морозов, а живу я в небольшом городке Торопец, что затерялся среди бескрайних лесов Псковской области. Годы прошли, а я до сих пор ощущаю горечь тех дней, будто рана, что не заживает. Порой ночью просыпаюсь в холодном поту, и снова перед глазами встаёт её лицо — лицо женщины, чья зависть отняла у меня всё.
Всё началось, когда я устроиться кочегаром в местную школу. Там работала уборщицей Надежда — одинокая мать с дочкой Аней. Сперва мы лишь перекидывались парой слов, но постепенно стали ближе. Она была тихой, с глазами, в которых читалась усталость, но была в них и искра тепла. Со временем я переехал к ним. По вечерам ходили на рынок, вместе варили щи, я чинил дома сломанные вещи. Мы стали семьёй — настоящей, где каждый чувствовал себя нужным. На работе никто не знал о наших отношениях, хотя коллеги замечали, как Надя стала светиться. Но она молчала, словно боялась сглазить своё счастье.
Пока не рассказала о нас своей напарнице, Галине. С первой встречи та мне не нравилась — в её взгляде было что-то хищное. У Галины был муж, да ещё и любовник в соседнем городе, но ей всё было мало. Она смотрела на наше с Надей счастье с такой злобой, что иной раз казалось — вот-вот кинется. Я не понимал: зачем завидовать женщине, которая едва сводит концы с концами? Но Галине мало было просто завидовать — ей нужно было разрушить нас. И, чёрт возьми, она добилась своего.
Она начала заигрывать со мной — то случайно прикоснётся, то намёк бросит. Да, она была привлекательна, но разве мог я предать Надю? С ней я чувствовал себя дома, будто наконец нашёл своё место. Но Галина не успокаивалась. Шептала сплетни, стравливала нас, и вскоре мы стали кричать друг на друга так, что стены дрожали. Однажды я не выдержал — хлопнул дверью и ушёл к себе. Гордость не позволяла вернуться, хоть сердце рвалось к ней. На работе мы виделись, и я ловил её взгляд, полный боли, но делал вид, что мне всё равно.
Тут же Галина активизировалась. На корпоративе в честь юбилея директора она буквально висела на мне, а Надя стояла в стороне, сжав кулаки. Я оттолкнул Галину и ушёл. А на следующий день Аня слегла с высокой температурой. Надя с ней легла в больницу. Коллеги говорили, что она не спит ночами, а днём всё равно работает. Я не выдержал — пришёл, предложил помочь. Девочка давно звала меня папой, и я не мог бросить их. Болезнь Ани снова свела нас с Надей, и однажды вечером, глядя мне в глаза, она сказала: «Давай поженимся». Я был счастлив.
Мы объявили о свадьбе, угостили всех пряниками. Все радовались за нас, кроме Галины. Её лицо исказилось от злости, и вскоре она нанесла удар. В школе пропали деньги, собранные на экскурсию. И вдруг их «нашли» в шкафчике Нади. Я сразу понял — это Галина. Надю бы затравили, а как ей с Аней? Я не мог этого допустить. Сказал, что это я взял деньги и спрятал у неё. Надя смотрела на меня, не веря своим ушам, но я стоял на своём. Меня осудили, посадили. Ради них я взял вину на себя.
В тюрьме она навещала меня. Спрашивала, зачем я так поступил. Я молчал — не хотел, чтобы она винила себя. Потом её визиты прекратились. Сердце моё разрывалось, но я верил — пусть уж лучше ненавидит, чем страдает. Правда вскрылась позже. Галину поймали на краже, и всё всплыло. Надя узнала и решила приехать ко мне, чтобы сказать, как раскаивается. Но её машина попала в аварию. Моя любовь погибла, оставив Аню сиротой.
Теперь я на свободе, но внутри — пустота. Если бы я сразу раскрыл Галину, всё могло быть иначе. Её зависть погубила мою семью. Никто не заслуживает такой доли — ни я, ни Надя, ни маленькая Аня, оставшаяся одна. Я бреду по улицам Торопца, а перед глазами — её улыбка, её голос. Всё могло сложиться иначе, если бы не эта проклятая зависть.
