Её зависть уничтожила мою жизнь — никто не заслуживает такого ада!
Я — Алексей Соколов, живу в тихом городке Торжок, затерявшемся среди бескрайних просторов Тверской земли. Годы прошли, но кошмар тех дней до сих пор живёт во мне. Всё из-за одной женщины, чья жгучая зависть отравила всё, что я любил. До сих пор ночами я просыпаюсь в холодном поту, и один вопрос гложет меня: за что?
Всё началось, когда я устроился в школу кочегаром. Там я встретил Надежду — уборщицу, одинокую мать с дочкой Аней. Она была тихой, с потухшим взглядом, но где-то в глубине светилась искра тепла. Сначала мы просто кивали друг другу, потом стали перебрасываться фразами. Постепенно я переехал к ней. Мы устраивали вечерние чаепития, вместе ходили за хлебом, я помогал ей по хозяйству. Мы стали семьёй — настоящей. На работе никто не знал о наших отношениях, хотя коллеги заметили, как она изменилась: заулыбалась, словно солнце после долгой зимы. Но Надежда молчала, не рассказывая никому о своём счастье.
Потом она доверилась своей напарнице, Светлане. С первой же встречи та вызывала у меня отвращение — скользкая, как уж под дождём. У Светланы был муж, любовник, но ей всё было мало. Она смотрела на нашу любовь с такой злобой, будто мы украли у неё последнее. Я не понимал: зачем ей завидовать Надежде, которая едва сводила концы с концами? Но Светлане мало было завидовать — она хотела нас разлучить. И ей это удалось.
Она начала заигрывать со мной, бросала похабные взгляды, при каждом удобном случае прижималась. Я мог бы поддаться — женщина она была видная, — но мы с Надеждой поклялись друг другу в верности. Да и зачем мне другая, когда рядом была она — настоящая, преданная, родная? Но Светлана не успокаивалась. Она сеяла между нами раздор, шептала нам гадости, и из-за неё мы ссорились всё чаще. Однажды, после очередного крика, я хлопнул дверью и ушёл к себе. Гордость не позволяла мне сделать первый шаг. На работе мы виделись, сердце ныло от тоски, но я делал вид, что мне всё равно.
Светлана тут же воспользовалась моментом. Кружилась вокруг, как ворон над падалью, похабно хихикала. На школьном корпоративе она окончательно потеряла стыд — цеплялась за меня, шептала грязные намёки, пока Надежда стояла в стороне, сжимая кулаки. Я оттолкнул её и ушёл. На следующий день Аня слегла с температурой. Надежда сидела с ней в больнице. Коллеги шептались: она едва держится — ночью у дочки, днём на работе. Я не выдержал, пришёл к ним. Стал помогать — Аня уже звала меня папой. Болезнь снова сблизила нас, и однажды Надежда, глядя мне в глаза, сказала: «Давай распишемся». Я был счастлив.
Через месяц мы объявили о свадьбе. Коллеги поздравляли, улыбались, кроме Светланы. Её лицо исказила злоба, и она задумала новую подлость. В школе собирали деньги на экскурсию. Вдруг часть суммы пропала — и, о чудо, её нашли в шкафчике Надежды. Я сразу понял: это Светлана. Она хотела опозорить мою любимую. Надежда бы не вынесла — паника, допросы, а как же Аня? Я не мог этого допустить. Сказал, что деньги взял я и подбросил к ней. Надежда смотрела на меня, не веря своим ушам, но я стоял на своём. Меня осудили, посадили. Ради них я принял удар на себя.
В тюрьме она навещала меня — раз, другой. Спрашивала: зачем я взял на себя чужую вину? Глаза её молили о правде, но я молчал. Не хотел, чтобы она страдала. Потом она перестала приходить. Сердце разрывалось, но я смирился: может, так лучше. Правда вскрылась позже. Светлана снова попала на воровстве, и её грязные дела всплыли. Слухи дошли до Надежды, и она решила приехать ко мне, сказать, что всё поняла. Но судьба распорядилась иначе. Машина, в которой она ехала, разбилась насмерть. Всё кончено.
Теперь я на свободе, но внутри — пустота. Каждый день я виню себя. Если бы я тогда разоблачил Светлану, всё могло быть иначе. Её зависть погубила мою семью. Никто не заслуживает такой доли — ни я, ни Надежда, ни Аня, оставшаяся круглой сиротой. Я бреду по улицам Торжка, а перед глазами — её улыбка, её смех. Всё могло быть иначе, если бы не эта проклятая зависть, что сожгла нас дотла.
