Тени родства
Дмитрий, отложив все дела, переехал к матери, когда та серьёзно заболела. С женой Ольгой они жили в просторном двухэтажном доме на окраине маленького городка под Тверью. Воспитали дочь и сына, обоим уже за пятьдесят, а у Дмитрия уже было четверо внуков.
Свою жизнь он считал удавшейся. Родители души в нём не чаяли — единственного сына окружали теплом и вниманием. С Ольгой ему повезло: кроткая, верная, она стала его опорой. Сын Игорь женился и остался жить с ними вместе с женой и двумя детьми. Места хватало всем.
— Оленька, дом строим на века, — говорил Дмитрий жене, когда настраивали сруб. — Надеюсь, Игорек с нами останется, даже когда обзаведётся семьёй. А дочка, Наташа, наверняка улетит, как все девчонки.
Так и случилось. Наташа окончила училище, вышла замуж и уехала с мужем в его родной городок. Игорь остался с родителями. Дом вышел крепкий, с добротным погребом. В огороде Ольга разводила цветы и овощи — земля была плодородной, всё росло как на дрожжах. Летом двор утопал в запахе сирены и гвоздик.
Антонина, мать Дмитрия, угасала. После смерти мужа она потеряла интерес к жизни, слабела с каждым днём. Однажды, собрав остатки сил, позвала сына:
— Мой хороший, поживи со мной. Чувствую, недолго мне осталось. Отец твой там, за гранью, ждёт. Нет сил, даже ложку не могу поднять, — слёзы катились по её морщинистым щекам.
— Мам, не плачь, конечно, я останусь, — пообещал Дмитрий, бросив дела и переехав к ней.
Антонине было 88 лет. Чувствуя приближение конца, она позвала сына к своей кровати. Дмитрий, верный сын, ухаживал за ней: давал лекарства, вызывал врача, кормил с ложечки, хотя понимал, что это лишь отсрочка.
— Димочка, скоро ты меня проводишь, — едва слышно прошептала она, с трудом дыша. — Хочу открыть тебе тайну. Мы с отцом хранили её всю жизнь. Договорились: кто уйдёт последним, тот расскажет.
Она замолчала, вытирая пот дрожащей рукой. Дмитрий застыл, сердце сжалось от тревожного предчувствия.
— Ты нам не родной, сынок, — выдохнула мать, и её слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Дмитрий окаменел, но Антонина, собрав силы, продолжила:
— Ты наш сын, роднее не бывает. Любили тебя, как зеницу ока. Всё для тебя: выучили, дом помогли построить, семью создали. Но… ты приёмный.
Тишина в комнате стала гулкой. Дмитрий не мог произнести ни слова, а мать, тяжело дыша, продолжала:
— Мы взяли тебя из деревни, где твой отец родился. У нас детей не было, врачи сказали — не получится. Рядом с родительским домом жила семья — шестеро детей, ты был младшим. Худой, больной, еле держался. Жили они впроголодь. Отец уговорил их отдать тебя нам. Обещал, что у тебя будет другая доля.
**Чужая кровь**
К удивлению Антонины и её мужа, соседи отдали мальчика без сожалений.
— Забирайте, лишний рот, всё равно не жилец, — бросила твоя родная мать.
Они забрали Дмитрия, оформили бумаги через сельсовет и увезли в город, подальше от тех мест. Хотели, чтобы правда осталась тайной.
— Родители отца твоего давно умерли. А братья и сёстры, может, живы. Найди их, сынок. Мы виноваты, что разлучили тебя с роднёй. Но, может, и спасли. Ты был слабым, мы тебя по больницам возили, выходили. Прости нас…
Слёзы катились по её лицу, Дмитрий вытирал их, сдерживая собственные.
— Мам, ты моя единственная. Спасибо тебе и папе. Не променял бы свою жизнь, — сказал он, но внутри бушевало.
Ночью он не спал, мысли путались: «Как так? Я неродной? Но они для меня — всё. А эта тайна… Как с этим жить?»
Через два дня Антонина тихо ушла во сне. Дмитрий с Ольгой похоронили её рядом с отцом. Дома он открыл жене правду.
— Бывает, Дим, — спокойно ответила Ольга. — Спасибо твоим родителям, что сделали тебя таким. Живи дальше.
Но слова матери не давали покоя. Дмитрий размышлял: «Где-то там мои корни. Братья, сёстры. Похожи ли они на меня? Вспоминают ли?»
За завтраком он решился:
— Оль, хочу съездить в ту деревню. Узнать, кто мои родные. Мать сказала, где искать. Не могу так, неизвестность гложет.
— Поезжай, Дима. Иначе покоя не найдёшь, — поддержала жена.
**Встреча с прошлым**
Дмитрий отправился в деревню под Ярославлем, где родился. Селение оказалось маленьким — несколько десятков домов, часть в запустении. Расспросив местных, он нашёл дом своей родной семьи.
Небольшой, покосившийся, с облезлой краской. Сердце колотилось, когда Дмитрий толкнул скрипучую калитку. Собаки не было. Постучал — тихо. Дверь оказалась незапертой.
— Есть кто? — громко позвал он.
Из комнаты вышел мужчина с небритым лицом и мутным взглядом.
— Тебе кого? — хрипло бросил он.
— Мне нужен Виктор Соколов. Он мой брат, — сказал Дмитрий, чувствуя, как пересыхает горло.
— Я Виктор. Какой ты мне брат? — мужик окинул его недоверчивым взглядом.
Дмитрий рассказал, как его забрали. Виктор хмыкнул:
— Ванька, что ли? Я мал был, не помню тебя. Мать что-то болтала. Садись, — махнул он на просевший диван. — Вчера гуляли, голова трещит. Брат, одолжи на бутылку, а?
Дмитрий, нехотя, дал тысячу рублей. Виктор схватил деньги и исчез. Вернулся быстро, с бутылкой.
— За встречу, брат! — налил в стакан.
— Не пью, — отрезал Дмитрий.
— Ну и ладно, — Виктор опрокинул стакан. — Тебя забрали, ты и ходить толком не мог. Мы жили своей жизнью, о тебе и не вспоминали. Старший брат, Колька, сгорел в сарае. Пьяный был. РодителейДмитрий вышел во двор, глядя на ржавое ведро у колодца, и понял, что родство — это не кровь, а те, кто всегда был рядом.
