Пять лет назад мы с мужем сделали выбор, перевернувший нашу жизнь: мы усыновили мальчика из детского дома. Его звали Артём, ему едва исполнилось три года. Крохотный, молчаливый, с огромными испуганными глазами — он мгновенно покорил наши сердца. Мы с Дмитрием мечтали о ребёнке, но природа отказала нам в этом, и Артём стал нашим самым дорогим чудом. За эти годы он стал плотью от плоти нашей семьи, нашим сыном, нашим счастьем. Но недавно появилась женщина, назвавшаяся его бабушкой, и всё, что мы считали незыблемым, зашаталось.
Когда мы забирали Артёма, нам твердили, что у него нет родни. Мать погибла, отец не установлен, никто из родных не интересовался судьбой мальчика. Мы прошли все круги бюрократического ада, собрали горы бумаг, и наконец он стал нашим. Первые месяцы давались тяжело: Артём вздрагивал от громких звуков, плохо засыпал, но мы окутали его заботой. Постепенно он стал улыбаться, обнимать нас, называть мамой и папой. Мы с Димой светились от счастья, наблюдая, как он осваивает буквы, как носится во дворе с ребятами. Жизнь обрела новые краски.
Все эти годы никто не вспоминал об Артёме. Мы и представить не могли, что из прошлого может явиться призрак. Но месяц назад зазвонил телефон. Незнакомка представилась Галиной и попросила о встрече. Мы согласились, решив, что это соцработник. Каково же было наше потрясение, когда она заявила: «Я бабушка Артёма. Хочу с ним увидеться».
У меня перехватило дыхание. Галина выглядела усталой, но опрятной, лет шестидесяти. Она рассказала, что много лет назад потеряла дочь, мать Артёма. Та якогда уехала в другой город, оборвала все связи, а потом Галина узнала о её смерти. Про внука, по её словам, она не знала до недавнего времени, пока не нашла какие-то старые бумаги. Теперь же она хочет участвовать в его жизни. «Я не стану забирать его, — сказала она. — Но он моя кровь, я имею право его знать».
Мы с Димой пребывали в смятении. С одной стороны, как отказать родному человеку? Но с другой — как это отразится на ребёнке? Артём ничего не знает о своём прошлом, мы планировали рассказать ему позже. А вдруг эта женщина начнёт диктовать свои условия? В голове роились тревожные мысли, а сердце сжималось от страха.
Мы попросили время на раздумья. Галина оставила номер и ушла, пообещав вернуться. С тех пор сон покинул наш дом. Каждый вечер мы ломаем голову, как поступить. Дим настаивает на проверке её слов через органы опеки. Я же боюсь, что даже если она говорит правду, её вторжение разрушит наш хрупкий мир. Артём только начал нам доверять, он счастлив, он наш. Как объяснить ему внезапное появление бабушки?
Вспоминаю, как мы с Димой готовились к усыновлению. Сколько ночей провели в тревожных разговорах: справимся ли? Понимали, что берём на себя огромную ответственность. Но к такому повороту готовы не были. Я думаю о том, как Артём любит лепить из пластилина, как заливается смехом, когда мы играем в догонялки. Он — наша плоть и кровь, и я не позволю никому его ранить.
Галина названивает почти ежедневно, спрашивает о встрече. Я сдерживаюсь, но внутри бушует буря. Почему она вспомнила о внуке только сейчас? Где она была, когда Артём жил в детдоме? Может, её намерения чисты, но как доверять человеку, появившемуся из ниоткуда? Страшная мысль не даёт покоя: вдруг она захочет отнять его у нас?
Мы пошли к юристу. В опеке подтвердили: усыновление юридически безупречно, просто так ребёнка у нас не заберут. Но тревога не уходит. Вижу, как Дима переживает, хотя старается держаться. Он говорит, что мы всё преодолеем, что Артём наш, и мы его не отдадим. Но я знаю — он тоже боится.
Каждый вечер, когда Артём обнимает меня перед сном, я спрашиваю себя: как уберечь его? Как оградить от боли, которую может принести прошлое? Не знаю, что нас ждёт. Возможно, мы найдём способ принять Галину в его жизни. А возможно, нам придётся бороться за свою семью. Но одно я знаю точно: Артём — наш сын, и мы сделаем всё для его счастья. Пять лет назад мы выбрали его, и ни разу не усомнились в этом решении. Он — частица наших сердец, и мы никому его не отдадим.
