В глухом провинциальном городке, где осенний ветер гнал по безлюдным улицам жёлтую листву, а широкая река разделяла дома на две части, ночь тянулась бесконечно. Листья, кружась в холодном воздухе, будто потерянные души, падали на мокрый асфальт. Дмитрий возвращался от родителей пешком, оставив свою «Ладу» во дворе их дома. Распивая с отцом домашнюю настойку, он слушал его рассказы о санатории в Сочи, о лечении и тоске по родным стенам.
— Семёновна, в следующий раз поедем вместе, одному скучно, — говорил отец, улыбаясь матери.
— Батя, да там же курортницы — хоть отбавляй, можно и развлечься, — подмигивал Дмитрий, поглядывая на мать.
— Курортниц хоть отбавляй, да все хмурые да старше меня. Разве я нашу мамку на кого променяю? — отец ласково смотрел на жену, а та улыбалась в ответ.
Дмитрий задержался у родителей. Его девушка, Алина, как обычно, отказалась идти. Родители жили недалеко от их съёмной квартиры, но с самого начала Алину не приняли. Внешне держались вежливо, но мать как-то проговорилась:
— Дима, она не твоя. Алина — не для семьи, поверь, я чувствую.
— Мам, да ты её разве знаешь? Откуда такие выводы? — возмутился он.
— Живи, сынок, но мои слова запомни. Хорошо хоть в ЗАГС не ломанулись. Она и не заметит, не переживай.
Утром Дмитрий сказал Алине, что после работы заедет к родителям — отец вернулся из санатория.
— Созвонимся, Лина. У тебя выходной, давай загляни к ним, посидим вместе.
— Не получится, Дим. Обещала Ленке забежать, она с гриппом лежит. А днём у меня запись на маникюр, — ответила Алина.
Он и так знал, что она не пойдёт, но спросил на всякий случай.
— Ладно, я задержусь, батя наверняка нальёт, повод есть, — рассмеялся Дмитрий, чмокнул её и ушёл на работу.
— Не торопись, я у Ленки задержусь, — бросила она ему вдогонку.
— Звони, встречу. Не ходи одна в темноте.
Ночь окутала город. Фонари едва светили, не в силах пробить осеннюю тьму. Дмитрий не стал звонить Алине, решив, что она уже дома. Идти было легко, в голове звучали тёплые разговоры с родителями. Но, открыв дверь, он замер. Из спальни доносился смех Алины. Заглянув, он увидел, как его лучший друг Игорь неспешно одевается, а Алина торопливо шепчет:
— Давай быстрее, Игорь, а то Дима вот-вот вернётся, не к чему лишнее… — она оборвала себя, заметив его в дверях.
Ноги сами понесли его прочь. Сердце бешено колотилось, в голове звенело: «Алина с Игорем… Мой друг… Хуже кошмара». Он шёл, не видя дороги, не зная, куда и зачем. Очнулся только на старом мосту через реку. Машины проносились мимо, свет фар резал глаза. Он смотрел вниз, в чёрную воду, где отражались звёзды. Время остановилось.
Вдруг кто-то дотронулся до его плеча. Дмитрий обернулся и увидел старика в поношенной телогрейке, с седой бородкой и очками на носу.
— Парень, а не высоковато ли тут стоишь? — голос старика дрожал, как осенний лист. — В чужие дела не лезу, но надеюсь, ты не задумал чего… такого? — он кивнул на воду.
Дмитрий вздрогнул. «Неужели я и правда мог?» — пронеслось в голове.
— Нет, что вы, я просто… — он покачал головой, глядя на реку.
— Ну и ладно, — усмехнулся старик. — Куда путь держишь?
— Пока не знаю, гуляю, — честно ответил Дмитрий.
— Тогда проводи меня на ту сторону, я там живу, за сквером. Если не трудно, — попросил старик.
— Да без проблем, — согласился он.
— Я Василий Петрович, — представился старик. — А ты?
— Дмитрий.
Шагая через мост, старик рассказывал, что десять лет преподавал историю в местном ПТУ, а теперь на пенсии.
— Сперва скучно было, не знал, куда себя деть. А потом внучка родила сынишку, и забот прибавилось. Живём втроём: я, Надя и правнук Алёшка, — с гордостью сказал он.
Монотонная речь Василия Петровича успокаивала, как шум реки. Дмитрий слушал, чувствуя, как боль в груди понемногу стихает.
— Дим, у тебя что-то случилось, — не спрашивал, а констатировал старик. — Может, зря я тебя отвлёк?
— Не знаю, куда идти. К родителям не хочу, только от них. А домой… там… — он замолчал.
— Понял. Молчи. Заходи ко мне. У нас с Надей трёшка, останешься. Я каждый вечер на мосту гуляю.
— Неудобно, ребёнок же, уже поздно, — засомневался Дмитрий.
— Алёшка после девяти спит. Пошли, — настоял старик.
Дмитрий не знал, почему согласился. Наверное, потому что идти больше было некуда. В квартире на пятом этаже царила тишина. Они сняли обувь и прошли на кухню.
— Садись, чай будем греть, — сказал Василий Петрович.
В свете лампы Дмитрий разглядел старика: высокий, прямой, с бородой, как у учёного. Он аккуратно расставлял чашки, стараясь не греметь. На столе стояла ваза с пряниками.
— Дед, а это кто? — раздался детский голос. Мальчик лет трёх, с растрёпанными кудряшками, уставился на Дмитрия. — Ты кто?
— Это Дмитрий, наш гость, — ответил старик. — А ты кто?
— Я Алёха! — гордо заявил малыш, протягивая руку. Дмитрий улыбнулся, пожал маленькую ладошку.
— Привет, Алёшка. Ты ещё не спишь?
— Не-а! — покачал головой мальчишка. В дверях появилась молодая женщина.
— Добрый вечер, — тихо сказала она. — Не знала, что у нас гости.
— А я знал! — завопил Алёшка, подпрыгивая.
— Это Надя, моя внучка, — представил старик. — А это Дмитрий.
— Деда, помочь? — Надя подошла к чайнику, разлила кипяток.
Они сиделиОни сидели за столом, пили чай, и вдруг Дмитрий понял, что впервые за долгое время ему действительно спокойно.
