**Ночь на переправе**
В забытом богом городке, где ноябрьский ветер гнал по пустым улицам пожухлую листву, а река разрезала его на две части, ночь тянулась бесконечно. Жёлтые листья, словно потерянные души, кружились в ледяном воздухе и падали на мокрый асфальт. Дмитрий возвращался от родителей пешком, оставив свою «Ладу» у них во дворе. Они сидели с отцом за рюмкой водки, слушая его рассказы о санатории — как его там лечили, как он скучал по дому.
«В следующий раз, мать, поедешь со мной, — улыбался отец, глядя на жену. — Одному скучно».
«Да брось, пап, там же дам полно, мог бы и развлечься», — подмигивал Дмитрий, краем глаза следя за реакцией матери.
«Дам — полно, да все либо хворые, либо старухи, — качал головой отец. — Разве я нашу мать на кого променяю?»
Засиделся Дмитрий допоздна. Его девушка, Алевтина, как всегда, отказалась идти с ним. Родители жили неподалёку от съёмной «однушки», но с первого дня Алевтину не приняли. Внешне держались вежливо, но мать как-то обронила:
«Митя, она не твоя. Не для семьи эта Аля, поверь, я вижу».
«Мама, да ты её один раз видела, с чего такие выводы?» — вспыхнул он.
«Живите, сынок… Но ты мои слова вспомнишь. Хорошо хоть в ЗАГС не рвётесь. Она и не заметит, не переживай».
Утром Дмитрий сказал Алевтине, что заедет к родителям после работы — отец вернулся из санатория.
«Созвонимся, Аля. У тебя же выходной — давай встретимся у них, посидим».
«Не получится, Дима. Обещала Наташке зайти, она на больничном. Да и на маникюр записана», — ответила та, даже не взглянув на него.
Он знал, что она не пойдёт, но спросил на всякий случай.
«Ладно, я задержусь, папа наверняка нальёт — повод есть», — усмехнулся Дмитрий, чмокнул её в щёку и ушёл на работу.
«Не спеши, я у Наташки тоже засижусь», — бросила она ему вдогонку.
«Тогда звони — встречу. Не ходи одна ночью».
Тьма накрыла город. Фонари едва пробивали осеннюю мглу. Дмитрий даже не позвонил Алевтине, решив, что она уже дома. В голове ещё звучал смех отца, тёплые разговоры с матерью… Но, открыв дверь квартиры, он застыл. Из спальни доносился смех Алевтины. Заглянув, он увидел, как его лучший друг Игорь неспешно застёгивает ремень, а Аля говорит:
«Давай быстрее, Игорь, а то Дима скоро…» — она замолчала, увидев его в дверях.
Ноги сами вынесли его на улицу. Сердце стучало, как молот, в голове пульсировало: «Аля с Игорем… Мой друг… Это кошмар». Он шёл, не видя дороги. Жить не хотелось. Очнулся на старом мосту через реку. Машины проносились мимо, слепя фарами. Внизу, в чёрной воде, отражались звёзды. Время остановилось.
Вдруг кто-то дотронулся до его рукава. Дмитрий обернулся — перед ним стоял старик в потрёпанной куртке, с седой бородкой и очками на носу.
«Молодой человек, не высоковато ли вы забрались? — Голос старика дрожал, как осенний лист. — Я, конечно, не в ваши дела, но уж больно подозрительно выглядите…»
Дмитрий вздрогнул. «Неужели я действительно мог…» — мелькнуло в голове.
«Нет, что вы, я просто…» — он покачал головой, глядя на воду.
«Ну и ладно, — старик улыбнулся. — Куда путь держите?»
«Пока не знаю», — честно ответил Дмитрий.
«Тогда проводите меня на ту сторону, я там живу, за парком. Если не трудно», — попросил старик.
«Давайте».
«Меня зовут Василий Петрович. А вас?»
«Дмитрий».
По пути старик рассказывал, что раньше преподавал историю в местном ПТУ, а теперь на пенсии.
«Сначала было тяжко — не знал, чем себя занять. А потом правнук родился, и хлопот прибавилось. Живём втроём: я, Лиза и малыш Ваня», — с гордостью произнёс он.
Монотонный рассказ успокаивал. Дмитрий слушал, чувствуя, как боль в груди притупляется.
«Дмитрий, у тебя что-то случилось, — констатировал старик. — Может, я зря тебя задержал?»
«Не знаю, куда идти. К родителям — только что от них. А домой… там…» — он замолчал.
«Понял. Ладно, не надо. Заходи к нам. Квартира большая, останешься, если захочешь. Я каждый вечер по мосту гуляю».
«Поздно уже, ребёнок спит», — засомневался Дмитрий.
«Ваня после девяти уже отрубается. Идём», — настоял старик.
Дмитрий не знал, почему согласился. Наверное, потому что идти больше было некуда. В квартире на пятом этаже было тихо. Они сняли обувь и прошли на кухню.
«Садись, чай налью», — сказал Василий Петрович.
При свете лампы Дмитрий разглядел старика: высокий, с прямой спиной, седая борода придавала ему вид профессора. Он бережно доставал чашки, стараясь не греметь. На столе стояла ваза с пряниками.
«Дедуля, а это кто?» — раздался детский голос. Мальчик лет трёх, с взъерошенными кудряшками, уставился на Дмитрия.
«Это Дима, наш гость, — ответил старик. — А ты кто?»
«Я Ваня!» — гордо заявил малыш, протягивая руку. Дмитрий улыбнулся, пожав крошечную ладошку.
«Привет, Ваня. Ты ещё не спишь?»
«Не-а!» — замотал головой мальчишка.
В этот момент на кухню вошла молодая женщина.
«Добрый вечер, — мягко сказала она. — Не знала, что гости».
«А я знал!» — закричал Ваня, подпрыгивая.
«Это Лиза, моя внучка, — представил Василий Петрович. — А это Дмитрий».
Они пили чай. Говорил в основном старик, его рассказы текли плавно, как река. Ваня таскал Дмитрию игрушки, отказываясь идти спать.
«Ваня, хватит, — на— Ну всё, малыш, пора в кроватку, — наконец сказала Лиза, беря сына на руки, а Дмитрий, глядя на их тёплые объятия, вдруг понял, что эта случайная встреча подарила ему не просто ночлег, а новую жизнь.
