**Тени Нового года: драма Анастасии**
«Встречать Новый год у родителей!» — воскликнул Артём, обнимая Анастасию. — «Настя, будет чудесно!»
«У твоих родителей? — нахмурилась она. — Почему не у нас?»
«Ну что тут делать? Считать снежинки за окном? В Москве всё переполнено, а там — дача, лес, горка, каток. Любе понравится! Уверен, вам будет хорошо».
Анастасия и Артём поженились четыре месяца назад. Их роман длился годами, но она долго не решалась на новый брак. После гибели первого мужа минуло девять лет, но боль не утихала. Любе не было и года, когда отца не стало. Анастасия не могла смириться: он не увидел первого слова дочери, не услышал её «папа». Люба часто спрашивала, почему у других детей есть отцы, а у неё нет. Анастасия не лгала: «Твой папа был прекрасным человеком». Артём всегда поддерживал, помогал. Она думала, он поглощён работой, но позже поняла — он ждал только её.
Родители Артёма, Геннадий Петрович и Зоя Семёновна, не сразу одобрили его выбор жениться на женщине с ребёнком. Они сомневались, смогут ли полюбить Любу как свою. Анастасия не требовала от них роли бабушки и дедушки, избегала встреч. Ей было неловко чувствовать себя чужой в их доме.
«Вряд ли они обрадуются нам», — тихо сказала она Артёму.
«Брось, — отмахнулся он. — Они сами позвали! Мама звонила, просила приехать на все праздники».
Анастасия сомневалась. Одно дело — зайти на час, другое — провести все каникулы с людьми, которые едва её выносят. Ей хотелось навестить свою приёмную мать, воспитательницу из детдома в Подмосковье. Та была ей семьёй, и Анастасия часто звонила ей, отправляла подарки. Но оставить Артёма одного на первый совместный Новый год не хотелось. Его работа над важным проектом не позволяла расслабиться — его могли вызвать в любой момент. Анастасия решила, раз родители зовут, стоит попробовать. Она осторожно подготовила Любу, которая недолюбливала новых «деда и бабку», чувствуя их отчуждение.
«Моя любимая мансарда — твоя, — улыбнулся Артём дочери. — В детстве я там пропадал. Покажу тебе кучу всего, будет здорово!»
Люба чуть размякла. Она любила Артёма и радовалась за маму, которая наконец отпустила прошлое.
Вечером 29 декабря Артём водил их по уютному дому в Подмосковье, рассказывая о детстве. Свёкор уже спал, а свекровь подала чай и быстро удалилась. Анастасия чувствовала холод Зои Семёновны. Ей хотелось поговорить, прояснить всё. Если их с Любой присутствие так тягостно, зачем звать на праздники? Или Артём солгал, чтобы сблизить их?
Нет, он никогда не врал. Он честно признался, что родители были против. Но что-то грызло её.
Наутро Артёма вызвали на работу. «Быстро вернусь!» — бросил он, убегая. Анастасия осталась с Любой в комнате, стараясь не попадаться свекрови. Но голод выгнал её. «Помочь?» — предложила Люба. «Нет, почитай. Я быстро», — ответила Анастасия, направляясь на кухню.
Она начала резать бутерброды, как вдруг услышала голос свекрови из гостиной. Дверь была приоткрыта, Зоя Семёновна говорила по телефону. Анастасия невольно прислушалась и замерла: «Чужих детей в моём доме не будет! Я всегда говорила, Галя, и не устану повторять!»
Сердце Анастасии сжалось. Свекровь говорила о них? Слушать дальше не было сил. Нужно накормить Любу, собрать вещи и уехать. Они вернутся в московскую квартиру и решат, что делать. Если Артём не перестанет пытаться примирить её с родителями, браку конец. Люба — главное, и ради неё Анастасия готова на всё, даже на развод. Она сразу предупредила Артёма, что дочь — приоритет, и он согласился.
Может, стоит поговорить со свекровью? Сказать, что им не нужна любовь, лишь уважение? Это прояснило бы всё.
«Настя, вы что, уснули? — вошла Зоя Семёновна. — Почему не едите? Я приготовила жаркое. Зови Любу, будем обедать».
«Зоя Семёновна, — начала Анастасия, собравшись с духом, — не надо притворяться, будто мы желанные гости. Я не мешаю Артёму общаться с вами, но не хочу фальши. Я вижу, мы с Любой здесь лишние».
«С чего ты взяла? — нахмурилась свекровь. — Да, нам было непросто принять выбор сына. Но мы сами вас позвали».
«Позвали, конечно», — кивнула Анастасия. Она решила быть честной. Сбежать с дочкой, оставив Артёма разбираться, было бы трусостью. Она всегда говорила прямо. «Но ваша холодность чувствуется. Геннадий Петрович не выходит из кабинета, вы улыбаетесь через силу. Зачем звать, если вы только что сказали сестре, что чужих детей в вашем доме не будет?»
Свекровь медленно повернулась, её«Дочка моя, — прошептала Зоя Семёновна, протягивая к Любе старинную семейную фотографию, — давай я покажу тебе, каким непоседой был твой новый папа в твои годы».
