В одном из тихих дворов подмосковного Железнодорожного шёл моросящий осенний дождь. Алла Петровна, сгорбившись под тяжестью авоськи, переступала через лужи, придерживая полы промокшего плаща.
— Котлеты сегодня сделаю… Кирилл их любит, всегда по три штуки съедает, — пробормотала она, перекладывая пакет из руки в руку. — Только вот дотащить бы… Спину ломит, будто мешки с углём таскала…
— Опять корм для Барсика не взяла? — окликнула её соседка Галина, вытирая мокрые руки о фартук. — В павильоне у дома подорожал, а в «Пятёрочке» скидка.
— Потом схожу… Сначала разгрузку сделаю. Уж больно тяжело…
Они стояли в очереди в тесном магазинчике с потрёпанным линолеумом. В тележке у Аллы Петровны — гречка, пачка «Принцессы Нури», подсолнечное масло, связка подвявшей моркови. Ничего лишнего. Всё по списку, всё по скидке. Ни апельсинов, ни конфет. Всё — ради них.
— Да что ж это твои-то не помогают? Дочь, зять — вон какие молодые! Пусть бы машину подогнали!
— Зять у своей матери в Балашихе, — вздохнула Алла Петровна, поправляя намокший шарф. — Ждать его — полдня пройдёт. А Лена с детьми у меня. Уже шестой год так. Школа рядом, садик — всё под боком. Удобно.
— Шестой год?! — ахнула Галина. — То есть твоя Леночка с малышнёй у тебя, а муж — у своей мамаши? Да как так-то?
— Ну да… Сначала после свадьбы у них жили. Но свекровь у неё — ой, не говори. Везде нос суёт, каждый шаг проверяет. Лена не выдержала — ко мне вернулась. Думали, ненадолго, а потом Матвейка родился… Тесно стало. Вот и остались.
— Квартиру бы сняли…
— Кирилл предлагал, да Лена говорит — не потянем. Два ребёнка, зарплаты как у всех… Да и ему с материнской квартиры до работы пять минут пешком. А я помогаю: утром детей в школу соберу, уроки проверю — хоть Лена поспит. Ипотеку хотели брать — я отговорила. Кабала на тридцать лет… Пока рано.
— Да это ж какая-то не семья! Ты на себе всё тащишь, а зять в другом доме ночует. Может, хватит нянькаться?
— Это моя кровь. Разве я могу иначе? У нас всё отлажено: школа в двух шагах, Матвейка нервы слабые, ему без меня трудно. И Лена одна не справится. Я не нянька — я просто… подставляю плечо. А Кирилл? Каждый день звонит, вечером забегает, в выходные — все вместе, в кино или на каток. Он в семье. И деньги носит, и помогает. Просто… так сейчас удобнее.
— Но вместе-то они не живут…
— А ты знаешь, сколько таких сейчас? Кто-то в одной квартире — и чужие, а эти — семья, хоть и через дорогу. Пусть не каждое утро за одним столом, но зато — душой вместе. Это, поверь, дороже.
— У меня в голове не укладывается… Я б своего Ромку за уши притащила, если б он в другом районе ночевал!
— А я не стала. Вижу — у дочки глаза не потухли. Значит, всё правильно. Скоро на работу выйдет, денег накопим. Всё ещё будет. А пока… так. Без красивостей, но честно.
История Аллы Петровны — не единственная. Супруги, живущие порознь, но называющие себя семьёй — что это? Брак на расстоянии? Компромисс? Или самообман, прикрытый бытом? Где та грань, за которой забота превращается в зависимость? Кто прав — женщина, взвалившая на себя груз, или те, кто шепчет: «Это ненормально»?
Семья ли это — если жена с одной матерью, а муж — с другой? Каждый решает сам. Но в этой истории есть одна бесспорная правда: в глубине её усталого сердца живёт та самая любовь — непарадная, не для показухи, а настоящая. Тяжёлая. Незрелищная. Но — горячая, как самовар в крещенские морозы.
