Жила-была Таисья в своей уютной квартирке в самом сердце Твери, когда вдруг поняла — её покинули. Три года делила она жизнь с мужчиной, который появлялся и исчезал, словно осенний ветер. Порой он задерживался на ночь, помогал по хозяйству, и она в душе называла его своим. Полгода он и вовсе жил у неё, а она тайно надеялась, что однажды он станет её мужем. Обоим уже перевалило за сорок — возраст, когда так хочется покоя и надёжного плеча.
Но кое-что в нём тревожило. Имея диплом экономиста, он редко работал по специальности — то водителем, то грузчиком, а то и вовсе коротал дни у родителей в деревне под Тверью. И что удивительно — родители, уже немолодые, продолжали содержать сорокалетнего сына, а он принимал это как должное, не испытывая ни капли стыда.
И всё же хорошего в нём хватало. Беседовать с ним можно было часами — умён, начитан, не эгоист. Таисья верила, что со временем их отношения перерастут во что-то большее. Ей хотелось семейного тепла, стабильности. Где-то в глубине души она видела в нём опору.
Жизнь её не была горькой. Бабушка оставила ей однокомнатную квартиру — светлую, ухоженную, с окнами на Волгу. В ней царил уют: книжные полки, тёплый свет лампы, пушистый кот по имени Васька. Кот был её тенью — спокойный, преданный, но, как все кошки, прятал чувства за маской независимости.
Денег хватало. Работала бухгалтером, жила спокойно, без лишних тревог. Но голос разума шептал: «Тебе уже за сорок. Пора обрести семью». И этот мужчина, пусть и далёкий от идеала, стал частью её жизни. Три года неясности, и сердце привязалось.
Вместе было спокойнее, чем в одиночестве. Или это лишь казалось? Истина ускользала, как дым.
Ключи от квартиры были у него. Он приходил и уходил, когда хотел. Никаких обещаний, никаких обязательств. Но Таисья верила: вдруг всё изменится? Жизнь ведь полна неожиданностей.
Всё рухнуло, когда её положили в больницу. Пустяковая операция, всего неделя. За Васькой присматривала соседка Глаша. Но он — её мужчина — не позвонил, не навестил. Защемило сердце, но она отмахнулась: «Мужчины, что с них взять».
Прошёл месяц. От него — ни звука. И вдруг звонок:
— Тань, я встретил другую. Давай встретимся, верну ключи.
Она застыла, не сразу осознав. Собираясь на встречу, боялась одного: вдруг явится с той женщиной? Её насмешливый взгляд или притворное равнодушие стали бы пыткой.
Но он пришёл один. Молча протянул ключи и бросил:
— Будь счастлива.
Таисья зашла в ближайшую чайную. За стаканом чая боль накрыла её с головой. Она поняла — её бросили. Стало так плохо, что ноги подкосились. Пошла к подруге Даше. Упала на диван, не в силах говорить. Даша молчала, не лезла с утешениями, лишь прошептала строки Цветаевой: «Брошена — какое слово».
Домой вернулась бледная, разбитая. Три года — впустую. Брошена. Слово ли, чувство ли — какая разница? Боль не становилась меньше.
На пороге ждал Васька. Тёрся о ноги, мурлыкал. Таисья машинально насыпала ему еды, но кот, вопреки привычке, даже не понюхал миску. Странно.
Слабость сковала тело. Ноги не слушались, в голове — туман. Она легла, закрыла глаза. Лежала, пока не почувствовала тяжесть на груди. Открыла глаза — Васька смотрел на неё. Взгляд его был глубоким, почти человеческим. У правого глаза блестела капля, будто слеза.
Таисья приподнялась, поцеловала кота в макушку. И вдруг — отпустило. Боль утихла. Он ушёл? Пусть. Значит, так было нужно. Судьба убрала его с её пути, избавив от больших потерь. Васька, его тёплая шерсть и мудрые глаза, словно подтверждали это.
Коты — загадка. Кажутся простыми, но понимают больше, чем кажется. Васька знал её боль и разделил её. Бывают коты — почти люди. Просто мы не всегда это замечаем.
