**Поздно осознать…**
Когда Михаил приехал из командировки в родной Самару, часы показывали половину седьмого. В квартире стояла непривычная тишина.
«Странно… Где же Татьяна?» — подумал он, швырнув портфель на пол.
Он обошёл квартиру, заглянул в ванну, кухню, детскую — ни души. Плита холодная, чайник не кипятили, но холодильник был забит контейнерами с едой.
«Ушла давно… Но куда?»
Он набрал номер жены — без ответа. Пожав плечами, достал из холодильника борщ и сел ужинать. Через час позвонил снова — в трубке лишь гудки.
«Ну и ну… гуляет, видимо. Может, у неё любовник появился?» — внутри закипала злость. «Придёт — устрою ей взбучку».
К девяти вечера Михаил уже не сомневался: изменяет. В памяти всплывали старые ссоры — как ругал её за каждую царапину на «Жигулях», как требовал отчёта за каждый потраченный рубль.
«Сидит дома, ничего не делает, я всё ей обеспечиваю. Как сыр в масле катается. И вот теперь, значит, захотела „вольной жизни“?»
Он прошёлся по квартире, проверил шкаф — вещи на месте. Ключи от машины лежали на тумбе.
«Значит, пешком ушла? Но куда?»
К одиннадцати чайник его терпения закипел. Сердце билось в висках. Он снова набрал номер.
«Где ты шатаешься, стерва?!» — рявкнул он, услышав гудки.
«Алло… Здравствуйте. Это медсестра из приёмного покоя горбольницы. Вы кто?»
«Какая ещё медсестра?! Вам вообще голову не дурят?!»
Связь оборвалась. Михаил, трясясь от ярости, перезвонил. Ответил мужской голос.
«Прекратите орать на медперсонал. Если вы муж Татьяны Степановны, срочно приезжайте в хирургическое отделение. Нужно подписать документы».
«Какие документы?! О чём вы?!»
«Мы сделали всё возможное. Примите наши соболезнования. Ваша супруга скончалась».
Михаил рухнул на диван.
«Какая смерть… У неё сердце было здоровое… Она не могла…» — бормотал он в пустоту.
Оказалось, днём Татьяне позвонили из поликлиники — срочно вызвали на консультацию, пришли анализы. Пока Михаил мотался по делам, она поехала одна… И вышла из больницы, не в силах осознать услышанное.
Она села на скамейку у входа, всё ещё в оцепенении. В голове крутилось: «Надо держаться. Успею приготовить Мише еды, чтобы не голодал. И рубашки поглажу. Врачи говорят, операция лёгкая, скоро выпишут…»
Но не выписали.
А Михаил так и не успел сказать ей ни «спасибо», ни «прости», ни «люблю». Только крики, подозрения и упрёки.
И лишь теперь, слишком поздно, он понял, что значит — потерять навсегда.
**Вывод один: дорожите теми, кто рядом, пока не стало поздно.**
