Поздно осознать…
Когда Алексей вернулся из командировки в родной Екатеринбург, стрелки часов показывали половину седьмого. В квартире стояла непривычная тишина.
“Что за чудо… Где же Надя?” — промелькнуло у него в голове, пока он бросал портфель у двери.
Прошёл по комнатам, проверил ванную, кухню, детскую — ни души. Плита не топилась, чайник холодный, но холодильник был забит контейнерами с готовыми блюдами.
“Ушла давно… Но куда?”
Набрал номер жены — без ответа. Пожал плечами, достал борщ и сел ужинать. Через час снова позвонил — в трубке лишь долгие гудки.
“Ну да… гуляет, видимо. Может, у неё кавалер появился?” — внутри закипала злость. “Придёт — устрою ей взбучку”.
К девяти вечера Алексей уже не сомневался: изменяет. Вспомнились старые ссоры — как кричал за царапину на Ладе, как требовал отчёта за каждую потраченную тысячу рублей.
“Сидит дома, деньги я зарабатываю. Живёт, как у Христа за пазухой. А теперь, видно, захотела вольницу почувствовать?”
Проверил шкаф — вещи на месте. Ключи от машины висят на крючке.
“Значит, не на машине уехала… Так где же?”
К одиннадцати его уже трясло от ярости. В висках стучало. Набрал номер снова.
“Ты где шляешься, дрянь?!” — рявкнул он, как только услышал гудки.
“Алло… Здравствуйте. Это процедурный кабинет городской больницы. Кто это?”
“Какой ещё кабинет? Вы что, с дуба рухнули?”
Связь оборвалась. Алексей, дрожа от злости, перезвонил. Ответил мужчина.
“Прекратите хамить. Если вы муж Надежды Сергеевны, срочно приезжайте в хирургическое отделение. Нужно подписать документы”.
“Какие документы? Что за бред?”
“Мы сделали всё возможное. Примите наши соболезнования. Ваша супруга скончалась”.
Алексей рухнул на диван.
“Какая смерть… У неё сердце никогда не болело… Она не могла…” — бормотал он.
Оказалось, днём Наде позвонили из поликлиники — срочно вызвали на консультацию. Пока Алексей разъезжал по делам, она пошла одна… И вышла оттуда, не в силах осознать услышанное.
Она присела на скамейку у входа, ещё в оцепенении. В голове пульсировало: “Надо собраться. Успею сготовить Алексею еды на неделю, чтобы не голодал. И рубашки поглажу. Врачи сказали — операция простая, скоро выпишут…”
Но не выписали.
А Алексей так и не успел сказать ей ни “спасибо”, ни “прости”, ни “люблю”. Только крики, подозрения и упрёки.
И лишь теперь понял, что значит — потерять навсегда.
