Из соседней комнаты донесся звон. Опрокинув кастрюлю, Пелагея кинулась туда. Мальчишка растерянно смотрел на разбитый горшок.
“Что ты натворил?!” крикнула хозяйка и хлестнула внука мокрым полотенцем.
“Бабка, я сейчас уберу!” бросился тот к осколкам.
“Я тебе сейчас уберу!” и полотенце снова опустилось на спину мальчишки. “Садись на лавку и не шевелись!”
Прибрала, вернулась на кухню. На полу лужа, в которой плавает картошка, хорошо хоть сырая. Собрала, перемыла, сунула в печь. Села и заплакала, мысленно ругая дочь:
“Ну почему, почему у всех как у людей? А у меня? Своего мужика нет, и у дочери тоже. Хоть бы так и осталось. А то ведь поехала в город на вокзал, привезёт мне на голову нового зятя-тюремщика. Говорит, хороший. Три года с ним переписывалась. Любовь у них, а в глаза его не видела. И теперь он у меня жить будет. Мало того, что я её с внуком кормлю, так теперь ещё и его корми придётся. Ну уж я этого зятя со свету сживу! Сам сбежит, как миленький.”
“Бабка, можно на улицу?”
“Иди, иди! Только оденься потеплее. И к реке не ходи со дня на день лёд тронется.”
“Ладно, бабка!”
Вроде приехали. Пелагея глянула в окно. Отсюда видно весь в шрамах. Ну и дура же она! Мало того, что тюремщик, так ещё и страшила.
Дверь распахнулась. Вошли.
Фекла жениха привела.
“Вот как раз к нему,” усмехнулся участковый. “Справку об освобождении проверю. Да и посмотрю, что за человек твой зять.”
“Иди! Они как раз обедают. Только зять он мне не зять, и никогда им не будет.”
***
Пошла Пелагея за внуком. Да чего его искать? Вон с пацанами носится. Но идти домой не хотелось. Постояла, потрепалась с соседками. Хочешь не хочешь, а возвращаться надо.
Взглянула на здоровенные чурбаны. Разве их расколешь? Зашла в сарай, схватила топор, принялась откалывать щепу от самого маленького полена. Замахнулась в очередной раз и чья-то крепкая рука перехватила топорище.
“Тётя Пелагея, дай-ка я попробую!”
“Пробуй!” хмуро глянула на зятя.
Тот провёл пальцем по лезвию, покачал головой:
“Точильный камень есть?”
“Зайди в сарайчик, там у покойного мужа мастерская была.”
***
Зашёл Тихон в мастерскую глаза разбежались. Чего там только не было! Включил наждак. Работает! Наточил топор. Да ещё и колун прихватил, что стоял рядом.
Вышел и давай чурбаны раскалывать пополам. Потом уже топором на поленья рубить. К вечеру все дрова переколол да в сарай перетаскал.
Выходит тёща, головой качает. Даже улыбка мелькнула на лице.
“Тётя Пелагея,” говорит зять, “У забора брёвна лежат.”
“Не-е, уже не заработает.”
“Пойдём ко мне, у меня такая же. И тоже не работает. Может, из двух одну соберём.”
Пришли к деду. У того пила совсем убитая, зато звёздочка цела, да и цепь ещё ничего.
“Забирай!” ухмыльнулся Прохор. “Если заработает, мои брёвна перепилишь.”
***
А сосед-то и говорит:
“Слушай! Ты мне их переколи да в сарай перетаскай!” и две пятирублёвые бумажки суёт.
Сделал Тихон всё, как купец просил. Вернулся домой, деньги на стол положил:
“Тётя Пелагея, возьми!”
Покачала старуха головой, но довольная улыбка мелькнула на лице. В деревне редко деньгами расплачиваются. Обычно бартер в ходу.
***
На следующий день Тихон за мотоплуг взялся. Пора огороды пахать. Сидит во дворе, запчасти перебирает. Тут пацан вбегает, глаза испуганные. Как закричит:
“Мы на льдинах катались, а вашего Ваньку унесло спрыгнуть не может!”
Выбежали Пелагея с дочкой, все к реке кинулись.
Льдина с мальчишкой медленно отходила всё дальше от берега к середине реки. А по течению другие, огромные льдины надвигались видно, где-то выше затор прорвало.
Завопила Фекла.
Но Тихон уже нырнул в ледяную воду и поплыл к льдине. Доплыл. Взобрался на неё. А к ним уже здоровенная льдина подходит. Сейчас раздавит.
“Слушай, Ванька!” наклонился Тихон к мальчишке. “Ты ведь мужик. Когда большая льдина подойдёт, нам надо перепрыгнуть на неё, иначе нас сомнёт. У нас пару секунд будет. Справимся? Давай руку! Готовься! Прыгаем!”
Тихон схватил пацана за руку и буквально швырнул на льдину. Прыгнул сам, сильно ударившись о край ногой. Штанина сразу алым стала. Мальчишка испуганно смотрел на свои расцарапанные ладони.
А льдина уже на середине реки, где течение сильнее. И понесло их в неизвестность.
***
С берега все с ужасом смотрели, как льдина удаляется.
“Пропадут ребята!” раздался чей-то голос.
“Может, и не пропадут,” вслух рассудил участковый. “Впереди река круто поворачивает, а Тихон, кажись, парень неглупый.”
И Григорий бросился к своей “Ниве”, что стояла тут же на берегу.
Тихон прижал мальчишку, пытаясь хоть немного согреть:
“Слушай, сынок! Одно испытание прошли. Теперь другое. Льдина не обогнёт вон тот мыс, и мы в него врежемся. Сильно врежемся! Давай перейдём на другой край.”
Берег всё ближе. Удар! С такой силой перелетели всю льдину, что очутились на прибрежных камнях.
“Жив!” поднял Тихон мальчишку.
“Рука болит, и нога тоже.”
“Ерунда!” усмехнулся мужчина. “До свадьбы заживёт.”
“Ага! А кровь течёт.”
“Терпи! Надо на дорогу выбираться.”
“Болит,” потёр мальчишка локоть.
“Не ной! Ты же мужик.”
***
Через несколько минут вышли на дорогу. И тут из-за поворота “Нива” показалась. Выскочил участковый:
“Вроде живы!” кивнул Тихон.
“Ой, что-то вы мне не нравитесь! Быстрее садитесь! В город, в больницу!”
***
Дочь на кровати рыдала. Пелагея от окна не отходила. Мелодия на телефоне заставила обеих вздрогнуть. Фекла схватила трубку. На экране: “Участковый”.
“Что, что с ними?!” закричала она, прижимая телефон к уху.
“Твой Ванька тут сидит, весь заклеенный. Сейчас ему трубку дам.”
“Мама,” послышалось в трубке.
“Сыночек, с тобой всё в порядке?”
“Нормально, мама! Я что, не мужик?”
“Вот видишь, Фекла, всё хорошо!” раздался голос участкового.
Пелагея выхватила телефон у дочери:
“Гриша, Гриша, а как там мой зять?”
“Зашивают его. Подожди, вот выходит.”
“Тихон, ты как?” послышалось в трубке.
“Да ничего.”
“Тётка Пелагея, всё в порядке!” сказал участковый. “Сейчас привезу тебе и внука, и зятя.”
Пелагея облегчённо вздохнула и махнула дочери:
“Хватит реветь. Сейчас наши мужики приедут, голодные, поди, с утра ничего не ели”
