**Дневник. 12 октября.**

Меня зовут Анна Соколова, и живу я в старом доме на окраине Владимира, где октябрь раскрашивает листья в багрянец, а воздух пахнет дымом и прелыми яблоками. В тот вечер в окно бил дождь, а я стояла на кухне, сжимая кружку с чаем, пока в голове звучали слова моей свекрови, Галины Петровны. Они врезались в память, как нож: «Торт твой и выглядит неважно, и на вкус как картон». Это она сказала моей дочери, Лизе, в её двенадцатый день рождения. Лиза весь день колдовала над тем тортом взбивала крем, выводила розочки, а её глаза сияли от счастья. Но после этих слов в них погас свет.

Галина Петровна всегда была строгой, с холодным взглядом и вечными придирками. Но раньше её слова били только по мне, а теперь по моему ребёнку. Я не могла это оставить. Ночью, пока за окном шумел ветер, я решила: она должна понять, как это когда твои старания топчут.

На следующее утро Лиза ушла в школу, даже не позавтракав. Я позвонила мужу, Игорю: «Ты поговоришь с твоей матерью?» Он вздохнул: «Анна, ты знаешь, она не изменится». Но я не могла просто ждать.

Подруга, Марина, предположила: «Может, она злится не на Лизу, а на тебя?» Возможно. Но это не оправдание.

В выходные я пригласила свекровь на ужин. «Лиза испечёт торт», сказала я. Галина Петровна буркнула: «Посмотрим».

Лиза старалась коржи получились воздушными, крем таял во рту. Когда свекровь попробовала, её лицо дрогнуло. Тогда я достала второй торт точную копию её «фирменного», который она всегда хвалила.

«Это вам, Галина Петровна. Ваш рецепт».

Она побледнела. Сравнила оба торта и замолчала. Наш был лучше.

«Я может, погорячилась тогда», прошептала она наконец. Потом посмотрела на Лизу: «Прости, внучка. Я просто не ожидала, что у тебя так получится».

Лиза улыбнулась: «Ничего, бабушка».

Ветер за окном стих, а в доме стало теплее. Галина Петровна больше не смотрела свысока. Иногда даже самые горькие слова можно исправить если ответить на них не злобой, а умением и терпением.