**Дневник.**
Сегодня снова не могу уснуть. В голове крутится один и тот же вопрос: сказать ли Алине, что мой сын её не любит? Меня зовут Дмитрий Соколов, живу в маленьком городке под Тверью, где жизнь течёт медленно, а проблемы кажутся ещё тяжелее от этой тишины. Делился с другом только покачал головой и бросил: «Не лезь, Дим, куда не просят. Чужая душа потёмки». Но как не лезть, когда видишь, что человек идёт к краю, а под ногами у него уже трещит лёд?
Мой сын, Артём, уже два года живёт с Алиной. Девушка сама нежность: скромная, работящая, смотрит на него, как на бога. Они снимают квартиру в городе, оба вкалывают, не просят помощи. Со стороны идеальная пара. Он её балует: то билеты в театр достанет, то зимой на выходные в Карелию свозит. Когда она заболела, сутками сидел у кровати, суп варил, лекарства в аптеке выстаивал. Кто посмотрит подумает, влюблён без памяти. Но я-то знаю. Это не любовь.
До Алины у Артёма была Марина. Горячая, как пламя, ссоры до хрипоты, ночи без сна, страсть, от которой стены дрожали. Когда она уехала в Питер, он полгода был как пустой: ни есть, ни спать, только сигареты да бутылка. Потом появилась Алина тихая, как лесное озеро. Она его вытащила, дала опору. Но я вижу: для него это благодарность, привычка, что угодно, только не то самое чувство.
И вот вопрос: открыть Алине глаза? Кто-то скажет не твоё дело. Но как молчать, зная, что её ждёт? Она верит в эту сказку, а он… играет роль. Бывало, ловлю его взгляд пустой, будто смотрит сквозь неё. С Мариной иначе было: горел, даже когда злился.
Друг прав полезешь со своим «спасением», только всех обожжёшь. Но если промолчу стану соучастником. Сказать взорвать их мир. Молчать дать ей дальше верить в иллюзии.
**Вывод.** Правда как нож: режешь кровь, не режешь гниёт. Но, кажется, чужие сердца не починишь своими руками. Надо либо довериться сыну, либо… смириться, что не всё в нашей власти. Тяжело. Очень.
