Вот, слушай, история такая. Я никогда не был тем, кто просит жалости. Всю жизнь знал настоящий мужчина держит удар, идёт вперёд и кормит семью. Но жизнь, знаешь ли, не всегда справедлива.
Меня зовут Дмитрий Соколов. Я отец четверых детей трёх сорванцов, 11, 9 и 7 лет, и моей маленькой Катюши, ей всего 4, но духу в ней как у богатыря. Моя жена, Ольга, говорила, что наш дом похож на ярмарку. Теперь даже шум ветра в листве напоминает мне её голос.
Она умерла от рака три года назад. Быстро, жестоко, без пощады. Я держал её руку до последнего вздоха. Она улыбнулась и прошептала: “Обещай, что защитишь их”.
Я обещал. И делал всё, чтобы сдержать слово.
Но после её смерти всё рухнуло. Горе съело меня заживо. Пропускал работу. Уволили. Долги росли. Письма с напоминаниями сменились выселением. Продал всё машину, мебель, даже обручальное кольцо, лишь бы дети не голодали.
В конце концов, у нас остались только старые туристические принадлежности и место под мостом на окраине города.
Четыре месяца этот мост был нашим домом.
Мы соорудили палатку из брезента и верёвок. Я укладывал детей спать под лоскутными одеялами и притворялся, что всё в порядке. Рассказывали сказки, играли в теневой театр, смотрели на звёзды. Я изо всех сил старался скрыть правду: их папа без денег, без работы и в ужасе.
Дни были похожи друг на друга. Вставал на рассвете, умывался и искал любую подработку. Иногда находил чистил водосточные трубы, разгружал ящики, помогал бабушкам с переездом. В остальное время питались в бесплатных столовых, брали еду в благотворительных пунктах и надеялись на редкую доброту прохожих.
Но доброта встречалась редко.
Люди смотрели на нас, будто мы невидимки. Или, что хуже, будто мы заразные.
А потом, в одно холодное утро, случилось нечто. То, чего я никак не ожидал.
Это был вторник. Помню, потому что по вторникам в местной церкви раздавали талоны на еду. Но в тот день их не хватило. У меня в кармане было ровно 150 рублей. Даже на нормальный обед не хватило бы, разве что на пачку печенья в круглосуточном магазине.
Дети ещё спали в палатке, свернувшись калачиками. Я поцеловал каждого в лоб, укутал Катюшу покрепче и тихо вышел.
До магазина было недалеко, но ноги болели. В кроссовках дыры, куртка слишком тонкая. Ветер пробирал до костей.
В магазине я заметил старика в очереди. Он выглядел ещё хуже, чем я худой, дрожащий, с впалыми глазами. В руках он сжимал маленькую бутылку молока и батончик.
Кассир пробил сумму:
“147 рублей”.
Старик разжал ладонь. На прилавок высыпались монетки. Он пересчитал и не хватило.
“Извините”, пробормотал он. “Думал, хватит”.
Кассир закатил глаза: “Не хватает”.
“Я я просто хочу есть”, прошептал старик.
Очередь за ним зашевелилась.
“Почему его не уберут отсюда?” огрызнулся мужчина в костюме.
Женщина сзади фыркнула: “Такие, как он, должны перестать попрошайничать. Противно”.
У меня сжались кулаки.
Этот старик никому не мешал. Он просто хотел есть.
Не думая, я шагнул вперёд и положил на прилавок свои последние деньги.
“Я заплачу”.
Старик обернулся, растерянный: “Нет нет, сынок, я не могу”
“Можете. Всё в порядке”, кивнул я. “Пожалуйста”.
Он моргнул, и в его мутных глазах появились слёзы. “Спасибо. Дай тебе Бог здоровья”.
Он ушёл медленно, держа пакет, будто в нём было сокровище. Я так и не купил, за чем пришёл. Вышел с пустыми руками и карманами но, странное дело, сердце было полным.
Вернулся к палатке, улыбнулся детям через силу, и мы стали угадывать, на что похожи облака. Позже вечером разделили буханку хлеба из благотворительного пункта. Мало, но хоть что-то.
Ночью, когда дети уснули, я сидел снаружи и смотрел на звёзды.
“Не знаю, что ещё делать, Господи”, прошептал я. “Но я стараюсь. Правда стараюсь”.
На следующее утро всё началось как обычно холод, тишина, неопределённость.
Я стряхивал листья с брезента, когда услышал шум гравия под колёсами.
Обернулся и остолбенел.
К мосту подъехали два чёрных внедорожника. Выглядели они тут явно не к месту. Из них вышли двое в тёмных куртках. Один держал большой конверт.
“Вы Дмитрий Соколов?” спросил он.
В животе сковало. “Да а вы кто?”
Он улыбнулся: “Это вам”.
Вручил мне бежевый конверт. Моё имя было написано аккуратным почерком.
Я вскрыл его дрожащими руками.
Внутри было письмо:
«Уважаемый Дмитрий,
Вчера вы отдали последние деньги, чтобы помочь незнакомому человеку.
Этим человеком был мой отец.
У него начальная стадия деменции, он вышел из дома без кошелька. Большинство прошли мимо но не вы.
Я владею строительной компанией и несколькими квартирами в городе.
Узнав о вашем поступке, я потрати сутки, чтобы разыскать вас.
Если согласитесь, предлагаю вам работу в моей компании и жильё для вашей семьи в одной из наших свободных квартир.
Холодильник полный. Квартира ваша. Без условий.
Вы отнеслись к моему отцу, как к своему.
Теперь позвольте мне ответить тем же.
С уважением,
Артём Волков».
Я уставился на письмо. Колени подкосились, и я сел.
“Это это не может быть правдой”.
Мужчина кивнул: “Это правда. Артём ждёт вас в квартире. Мы можем отвезти вас и детей прямо сейчас”.
Я повернулся к палатке, откуда выглядывали сонные и недоумённые дети.
“Собирайтесь, ребята”, сказал я, голос дрогнул. “Мы едем домой”.
Поездка казалась сном. Квартира была в тихом районе, с деревьями у дороги. Белый забор, скамейка у подъезда, почтовый ящик с уже написанными нашими фамилиями.
Дети ворвались вну
