**Жена на час**
Варвара уже не в первый раз выходила из чужой квартиры с чувством, будто её предали. Хотя, если разобраться, это она заходила — варить борщ, менять постельное бельё, гладить рубашки и слушать, как «жена не ценит», «дома как в общежитии», «клининг берёт дорого» и «вы не представляете, Варвара, какой у меня стресс». Она представляла.
Варвара работала в фирме, которая предлагала бытовые услуги. Называла себя «женой на час». Работа была временной…
По образованию и профессии она была бухгалтером, но предприятие, где она трудилась, разорилось. Новое место найти не получалось: хорошие вакансии давно разобрали, а на жалкие предложения она не соглашалась. Да и честно говоря, она устала от всего… Нужна была передышка. Потому «жена на час» стала для неё временным решением, пока не подвернётся что-то стоящее.
Родители её выбор не одобряли. Считали, что лучше сидеть в офисе хоть за копейки, но в чистоте и с ощущением стабильности, чем заниматься «ерундой» и терять достоинство. Они смотрели на Варвару и не понимали её. Дочь с высшим образованием таскает чужие продуктовые сумки, моет плиты в незнакомых квартирах, ходит по подозрительным адресам. Им было стыдно. Не за неё, а за то, что скажут соседи.
— Вернись в бухгалтерию, — твердил отец. — Ты же умная. Зачем тебе эта… грязь?
— Наверное, развод тебя сломил, — однажды тихо сказала мать.
Они не понимали, что для Варвары это был не столько заработок, сколько попытка выжить. Перевести дух. Почувствовать себя нужной. Но мать отчасти была права. Развод отразился на ней именно так — странным выбором временной работы.
Клиентов у Варвары было немного. Сегодня их оказалось трое. Один просил просто посидеть на кухне, чтобы «не так одиноко». Другой вручил ключи и записку: «Постирайте бельё, развесьте, покормите кота. Если хотите, останьтесь на ночь. Деньги на столе». Она не осталась. Третий заказал ужин «как в детстве», дал потрёпанную тетрадь с рецептами, а за столом расплакался. После чая попытался поцеловать её в щёку. Варвара не позволила. Молча вымыла посуду, надела пальто и ушла.
Возвращаясь домой, она вдыхала сырой запах подъезда. Соседка с пятого этажа кричала на сына через дверь, где-то лаяла собака. В квартире было тихо. Мужские тапочки стояли у порога… Он уехал к матери полгода назад, но обувь не забрал.
Варвара включила чайник и села у окна. Порой ей казалось, что её жизнь в последнее время какая-то ненастоящая. Что вся эта «жена на час» — не работа, а наказание, которое она сама себе придумала. За что — непонятно. Но она честно отбывала срок. Каждый день приходила, слушала, убирала, готовила, стирала, разливала суп. Не задавала лишних вопросов и не откровенничала. Ей часто спрашивали:
— А у вас самой есть муж?
Она обычно улыбалась. Наклоняла голову, как учили на курсах, и предлагала:
— Давайте я приберусь в гостиной.
Она не врала. Но и правды не говорила. Правда для неё была как масло на раскалённой сковороде: шипело, брызгало, обжигало.
Муж ушёл сам. Не без причины. Сказал, что даёт ей время всё обдумать. Думать было не о чем. Варвара не собиралась делить постель с предателем. Хотя, как уверял её Виктор, никакой измены не было. Просто невинный флирт.
Попался он просто. Однажды утром, спеша на работу, Варвара по ошибке схватила не свой телефон, а его. Устройства были одинаковые, даже чехлы они выбирали вместе. Уже в офисе, взяв телефон в руки, она увидела экран — сообщения… Слишком личные, слишком многочисленные, чтобы быть случайными.
Она сжала телефон. Правда о её счастливой жизни вылезла наружу. Её маленькая оплошность, совершённая в спешке, изменила всё.
Дома Варвара не устроила скандала. Решила поговорить спокойно. Задала один вопрос:
— Это что?
— Ничего не значит, — начал Виктор. — Просто переписка. Мне не хватало внимания, тепла. Ты вечно уставшая, занятая… То работа, то дом. Я и сам не заметил, как втянулся. Но, Варя, я никогда не переступал черту. Просто слова. Общаться с женщиной, смотреть на её фото, пусть и откровенные, — разве это измена?
Он наклонился вперёд, голос стал тише, почти шёпотом:
— Если бы семьи распадались из-за сообщений и фото, в мире не осталось бы ни одного брака. Все флиртуют, так или иначе. Это мелочи. Пустяки.
Он замолчал, потом добавил твёрдо:
— Конечно, теперь я понимаю, что тебе было неприятно. Прости. Я больше не буду. Варя…
Она кивнула. Спокойно. Почти ласково.
— Поняла.
Он выпрямился, будто сбросил груз.
— То есть… всё в порядке? Всё как прежде?
Варвара встала, поправила манжету.
— Для тебя — да. Для меня… Я пойду дальше, но уже без тебя.
Он не сразу осознал.
— То есть ты решила… вот так? Смешно. Расходиться из-за пары сообщений. Люди прощают и не такое.
— Люди — может быть, — сказала она. — Но я не люди. Я — это я. Мне хватило того, что я прочла.
Он потянулся к её руке, но она отстранилась.
— Не надо. Честно. Я не злюсь. Даже не обижаюсь. Просто не хочу жить с человеком, который ищет тепло на стороне, пока я обеспечиваю наш дом.
Он нервно усмехнулся.
— Ты всегда всё делаешь слишком правильно. Холодно. Рационально. Даже сейчас. Ни истерики, ни «останься». Прямо как бухгалтер.
Варвара чуть улыбнулась.
— Именно. Я бухгалтер. В нашем с тобой балансе дебет с кредитом не сошёлся.
Она не плакала. Не кричала. Даже не сказала «уходи» — просто развернулась и зашла в ванную, плеснула в лицо ледяной водой. Долго сидела на краю ванны, пытаясь осознать произошедшее. Так закончился её брак. Тихо. Без ссор. Снаружи — тишина. А внутри — обвал.
Через неделю после того разговора её вызвали в офис и сообщили, что компания закрывается. Конец. Варвара знала об этом — как не знать, когда
