— Мам, ты ведь обещала приехать всего на пару недель, — вздохнула Оля, подавая матери чашку чая.
— Ну и приехала же! Чуть задержалась, вот и всё. Разве помощь лишняя? Ребёнок, муж, ты после родов — всё на мне.
Игорь молча сидел с ноутбуком в углу. Его коллеги по Zoom уже привыкли к фоновому шуму: детский плач, гул пылесоса и неизменный голос тёщи.
— Игорек, извини, тут утюг поставлю, — говорила Валентина Семёновна, расстилая ткань на диване. — Юбку срочно надо доделать.
Он не возражал. Уже месяц как.
Сначала тёща просто помогала: варила борщ, меняла пелёнки, гладила. Потом привезла швейную машинку — «вдруг что подшить надо». Затем — рулоны ткани. Потом — стол. Потом — манекен.
— Это что? — спросил Игорь, вернувшись из магазина.
— Мой первый! Григорий! — гордо обняла пластиковую фигуру Валентина Семёновна.
— Первый?..
— Ага! Я открыла ателье. Ну, мини-версию. Пока тут. Пока вы дома.
— А если я на работе?
— Так ты же дома. Сидишь тихонько, комп не трогаешь — и всё. Я ведь не мешаю.
Игорь промолчал, уткнулся в экран, пытаясь сосредоточиться на коде. В ушах звенело: «оверлок», «выкройка», «зигзаг».
— Оль, может, найдём маме помещение? — осторожно предложил он на кухне.
— Игорь… Она же помогает. Без неё было бы сложнее. Может, это временно?
— Надеюсь. Потому что холодильник уже её. Мои продукты не найти. Даже банку кофе подписала: «тёщино».
Через две недели пропал ноутбук.
— Хотела второй манекен купить, — объяснила Валентина Семёновна. — Техника ведь общая. Вы же семья. Заложила ненадолго. Завтра выкуплю.
Игорь смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает не злость, а полное выгорание.
— Мам… — начал он, но в комнату вошла Оля с ребёнком. Усталая, сонная, с благодарностью глядя на мать.
Он промолчал. Вышел, зашёл в ближайшую кафешку, заказал кофе, открыл Telegram.
— Пацаны, у кого тёща живёт дома? — написал он. — И открыла ателье в гостиной?
Ответы посыпались: «было», «до сих пор», «уехала после скандала», «развёлся». Один скинул фото манекена с подписью: «Слава богу, теперь в гараже».
Вернувшись, Игорь нашёл записку: «Игорь, обед в холодильнике. Ткань не трогай — сохнет. Валя».
Утром он набрался духа.
— Валентина Семёновна, поговорить можно?
— Конечно. Только быстро — в два у меня клиентка.
— Вы переехали к нам. Мы не против. Но сейчас это не помощь, а вторжение.
— Игорь, я вас уважаю, но вы не понимаете. Женщине нужна реализация! Вот вы работаете. А мне что, на пенсии скучать?
— Я за. Но не в моей квартире. Это наш дом. Не цех. И ноутбук — не машинка. Это моя работа.
— Вы против моей самореализации?! — глаза тёщи округлились.
— Я — за. Но в другом месте. Найдём вам помещение, хоть гараж. Помогу с арендой. Но здесь — точка.
Вечером был скандал. Оля плакала. Валентина Семёновна собирала вещи, громко топая каблуками. Григорий стоял в углу, обмотанный сантиметром.
— Ты не понимаешь, она мне как подруга! — рыдала Оля.
— Понимаю. Но она — не соседка. Она ведёт себя как хозяйка. Я так не могу.
Утром Игорь проснулся — и услышал тишину. Впервые за месяц. Ни гула машинки, ни пара от утюга. Только тишина и дыхание сына.
Тёща уехала. Оставила записку: «Вы — семья. Не буду мешать. Если подшить что — зовите. Без Григория».
Прошло три месяца. Оля ещё дулась. Но Игорь знал: иногда, чтобы сохранить семью, надо остановить её разрастание.
Как-то он нашёл в прихожей пакет с надписью «Игорю. Лично». Внутри — кофе, шоколадка и чехол для ноутбука. Сшитый вручную, с вышивкой «И».
— Мама передала. Говорит, открыла мастерскую в подвале. «Григорий&Ко». Уже три заказчицы.
Игорь улыбнулся, обнял жену.
— Пусть бизнес растёт. Главное — не в гостиной.
— Согласна, — кивнула Оля. — А у нас пусть растёт сын. И тишина. Хотя бы иногда.
Прошёл год. О «Григории» почти забыли. Жизнь вошла в колею: сын подрос, Оля вышла на работу, в коридоре больше не валялись катушки.
Как-то вечером на двери появилась записка: «Игорь, ждите сюрприз. С любовью — Валя». Он насторожился.
— Оль, мама не собиралась заходить?
— Нет. Но звонила. Что-то про клиентку и важную встречу. Ты уверен, что хочешь знать?
— Уже страшно.
В дверях стояла Валентина Семёновна — в новом пальто, с короткой стрижкой и… с дамой лет пятидесяти.
— Знакомьтесь! Лариса Аркадьевна. Моя инвестор и клиентка. У неё салон красоты!
— Приятно, — пробормотал Игорь, чувствуя, как дёргается левая бровь.
— Игорь, вам предложение, — вступила Лариса Аркадьевна. — Вы же айтишник? Мне нужен сайт. Для проекта Валентины Семёновны. Портфолио, корзина. Оплачу. Но по-дружески.
— То есть бесплатно? — уточнил он.
— Ну что вы! Просто без накруток. У нас серьёзно: «Григорий&Ко» выходит в онлайн. Уже баннер нарисовали — покажу?
Через десять минут Игорь смотрел на файл «новая_мода_final_v4» и думал, что, возможно, это судьба. Сделать и больше не пускать бизнес в квартиру. Никак.
— Ладно, сделаю. Но только удалённо. Без встреч. Без манекенов. Без утюгов в прихожей.
— Договорились, — кивнула тёща. — Григорий теперь в шоуруме. Покрасили в золото. Звезда!
Оля покачала головой:
— Моя мама. Была просто женщина. Стала бизнес-леди. Кто б думалИгорь вздохнул, посмотрел на жену, и они оба рассмеялись — ведь даже самый настойчивый семейный бизнес можно пережить, если держать его на безопасном расстоянии от дивана.
