Путешествие по жизни

Ты помнишь, как Ванька однажды согласился помочь поварихе из дома барышина понести пакеты за булками? Но стоило барысе увидеть его у дверей, как она замерла, аж речь в горло ушла.
“Добрый день, милая. Подвезли, что ли, когда нос воротит?” — подмигнул Ванька, заметив, как она борется с тяжелыми пакетами. “Простите за наглость, но пакеты на грани косьбы, дама изворачивается. Возьму на себя — не сомневайтесь”.
“В самом деле? Вы уверены? Может, и вовсе не тянутся?” — лукаво улыбнулась дама. “Спасибо-поблагодари”.
Ванька схватил их, как будто пустые, и зашагал уверенно, с гордостью в шаге. А женщина, худощавая, с румянцем на щеках, старалась не отстать, но у нее получалось с задержкой. Дуэт напоминал карнавал: он — высокий, крепкий, с порывом балетного маршрута; а она — миниатюрная, как блинчик, с ресничками, которые тенью трепетали при каждом мелком шаге. За один его перешаг, ей требовалось два.
“Пожалуйста, чуть медлите! Я как будто по глине бегаю,” — вздохнула она.
Он, как будто очнувшись из задума, обернулся:
“Извините, ушел в облака, совсем”.
“Если не секрет, в каких?” — спросила она, пристально глядя.
Ее звали Аня. Она сразу отметила, что Ванька не выглядит как человек из модного лета: одежда потрепанная, платья в заплатках, а облик клинит, будто он из другого мира случайно сюда попал. Ее любопытство не позволило идти молча.
“Ну-ну, поделись, в чем там тарабан?”
“Просто… о себе, о жизни, — вздохнул он.
“А, может, и не пропьете?” — осторожно спросила.
“Ты что, не пью, я не такой”.
“Слава Богу,” — облегченно кивнула Аня. “А как к тебе обращаются? Простите, я Аня, но зовите меня Анечкой”.
Ванька замялся, будто вспоминал или, наоборот, пытался забыть что-то важное.
“Меня… Ванькой. Только так”.
“Скажи спасибо, что не предъявили оригинальное имя?”
“Нее… — опустил взгляд. — Просто не помню своего”.
Аня замерла от удивления, потом повеселела:
“Да вы же и вовсе с нуля!”
“Так и есть. Вывалился на дороге как уничтоженный, грязный, с ушибами, в лохмах рваных. Нашли как щенка надорванного. Кто-то остановился, вызвал скорую, и тут я в мешке отрезвый”.
“Да неужели ничего не всплывает?”
“Ни фига. Иногда лицо, комната, кричалки… но такое, будто не мои”.
“А что, после больницы?”
“Насадили сюда в интернат. Дали Ваню имя — Ванька. Так и живу. По крайней мере, крыша, еда, работа”.
“Чем же, полезен?”
“Всякие мелочи: прихватчик, помойка на рынке, иногда блестки подаюсь. Копейки, но хватает”.
“А раньше чем занимался? Память у себя никто не хранит?”
“Но вовсе. Как будто из пустоты родился, все заново учусь”.
“Горько, Ванька. Но если сейчас дух не сломан, все наладится. Память — как перхоть: завтра когда натерла, всплывет”.
“Возможно…”
“Вот и отлично! Чем себя мучить? Живи с тем, что рядом. Кстати, в вас сила есть, и работоспособность. Хоть навести подряда?”
“Ой, очень”.
“Тогда за мной! Сбегаем к барыше. В ее особняке — работа до рта. Может, найдем для вас опцию”.
“Лады. И зачем мы тут на тротуаре?”
Ванька понял, что застыл на месте, уже привлекая внимание прохожих.
“Далеко, милая?”
“Нет, совсем близко. Обычно на машине, но сегодня водитель постригся в спальне. Сюда кинула гуляш на барыше”.
“А чем вы ей служите?”
“ею кухопроизводитель. Работа тяжеловата, но условия приличные. Барыша корова, да и молоко простое. Собралась она после внезапной потери. Но золото платит, да и хамить не станет”.
“Если у нее такой дом и персонал — значит, куча денег, правда?”
“Ты что, не мое дело считать монеты. Мне печь и кастрюли нужны”.
Подошли к массивным воротам. За ними маячил двухэтажный особняк, обрамленный зеленью. Сирень благоухала по обе стороны, и Ванька вдруг остановился. В груди мелькнуло что-то, как будто память пробудилась, но тут же сдулась, как мыльный пузырь.
“Почему замер? Идем, не бойся”.
Забрались в особняк, прошли тропинкой до кухни: просторной, светлой, с варевом домашнего аромата.
“Вот и я. Это мое царство: здесь мои плитки и тарелки. Лезь, посмотри. Пока сбегаю к барыше по делам. Уверена, найдем, чем заняться нашему парню”.
Ванька осмотрелся. Во многом раз в жизни такая ощутимая пылесосила в груди: тепло, уют и странная фамильярность.