Хитрая мама и наивный сын
– Анатолий, как же вы могли? Дом только один у меня остался! – Александра Ивановна развела руками и тяжело уселась на скамеечку. – Ну где мне теперь старость свою проведать, если сыном подавятся?
– Мам, про что ты? – Анатолий задумчиво моргал, пытаясь вникнуть, как обыденный разговор вдруг завертелся по ребру. – Я ж просто Гали увидеть хотела прийти. Что ты за вздор несёшь?
– А вот! – она вытащила из-за пазухи платочек и промокнула сухие глаза. – Всем молодым это дело показывается: бабушек с дедушками познакомить, благословение получить… и тут – вали смелее! Один дом остался, а ты как будто в склянку с попутчиком пересядь. Куда мне потом деться?
– Мама, ты что ломишься? Мы с Галей только в кино ходим.
– Да как все ведут, – она усмехнулась, – так начали.
Анатолий тихо сел напротив. Гали познакомить было хорошей идеей, но теперь, видимо, надо думать, как от нее избавиться. Бабка-то лет семь лет назад после выхода на пенсию в нём душе окаменела. Как будто wereld изменился.
– Галя, давай завтра? – шепнул он в трубку, выйдя на площадку. – Да, извини. Мама болезненно старость запомнила.
Когда Анатолий вернулся, Александра Ивановна уже напевала свою любимую старушковскую песню, “Клён в огонь, дым в реку” как-то с особой заботой. Она напевала, когда была довольна.
– Дверцу в мой дом закрыл, да? – она поставила миску с борщом перед ним, – Налей мне сметанки, Вася с Катей на улице охотятся.
Анатолий кивнул.
– Но мне тридцать, – пробовал он, – Может, пора уже…
– Вот именно! – огрызнулась она, – тридцать, а и дочерей нету. Всё как ведёт…
– Я с умыслом веду, – онурол он, чувствуя подступление раздражения. – Галя в финте работает, и не мало.
– В какой ещё финте? – она презрительно фыркнула. – Да это компьютерная палка! А дома, небось, ты пальчик в рот, а она вон тем, да этим. Нет, сын мой, с такой не уживёшься. Ванде с Ваней внучка есть, Оля. Вот та – крепкий человек. Кофе пьёт правильно, индюшку жарит, как надо.
– Мамка, давай не будем? – устало выдал Анатолий. – Жизнь собственную сам решу.
Глаза Александры Ивановны наполнились водой.
– Да ради бога! Мать, как не скажешь! А я на тебя росла, кормила, на ноги подняла! Теперь я как ежик на венике, как благодарность.
Этот трюк всегда работал. Анатолий почувствовал укол совести, но в глубине души понимал, что его обманули.
– Мама, я же не говорил! – примирительно выдал он. – Ты мне важна. Просто сам решу, с кем встречаться.
– Эх, сын мой, доверчивый… – она покачала головой. – Да ты счастье своё спугну, если будешь с этим зайцем связываться. Работу у тебя на радость! Никто не пошлёт.
Анатолий хотел возразить, но помолчал. Галя работала сама, денег ему в семь раз больше наловила. Объяснять бабке бесполезно.
Утром он проснулся от запаха блинчиков. Снова совесть его поджигала.
– Снегирь, – Александра Ивановна подала тарелку. – Портал в интернет смотрим, а я тебе вызвала команду: диван с бархатом нам доставят.
– Мама, мне на работу, – твёрдо сказал он, отодвигая тарелку. – Проект важный.
– Один день это? – она отмахнулась. – А мне шкафы разгребать. Ты с носом.
– Мама, не могу, – вышел Анатолий, чувствуя, как обида его подтачивает.
Когда он вошёл в ванную, форма жизни с ним обсуждалась. Почему это? Почему мама так бьётся?
Война с холодной водой без толку. Вышел, а Александра Ивановна с глазами сухой, как баклажанки с сахаром, его встречает.
– А я вчера голова болела, – прошептала она, – Ноги не держали.
– И что? – Анатолий закрыл глаза. – Абсолютно здоров.
– Один в доме! – её голос дал трещину.
– Хорошо, – сдался он. – Позвоню начальнику.
Под вечер, как раз когда Александра Ивановна сериал на мониторе увлеклась, дверь всё замерцала.
– Ты кого ждёшь? – спросила она.
– Не знаю, – он ответил. – Открыть?
Галя на пороге – с тортом, улыбочку удобную.
– Здравствуйте, мама Анатолия! Это я, Галя.
– Назваться можно, – холодно ответила рука бабки. – У сынуля покой нужен, а не хихи-хахи.
– Мама! – Анатолий вышел. – Я здорово.
– Утром еле ноги на землю поставил. Твоя забота, что не лежал в горячечку.
– Правда? – Галя обеспокоенно посмотрела. – Может, уйти?
– Нет, – выдал он. – Проходите.
Напряжённость вечера длилась, пока Александра Ивановна всяких вопросов не душе не спрашивала. Откуда родители, какие планы, что едят – и, как будто, старые девичьи премудрости подкидывала.
– Вот в наше время девки не бегали, – сказала она, когда Галя проинициативилась. – Ждали, когда позовут.
– Мама, это не 1983, – обогнул Анатолий. – Галя говорит, что это телефон.
– Ладно-ладно, – кивнула. – Но дамы всё равно любят пыл и позолоту.
– Галя, может, прогуляемся? – Анатолий попробовал.
– Ночью? – Александра Ивановна взвилась. – Ты болен!
– Мама, я здоров! – крикнул он. – И не пойду на работу, потому что ты хворал! А сейчас мы с Галей прогуляемся. Не жди нас до зари.
Александра Ивановна застыла, как баба-яга после сольфеджа.
– Вот как, значит? – прошептала. – Ты на первое место своей программистки посадил, а мать…
– Извини, – Галя поднялась. – Пойду.
– Нет, – Анатолий взял руку. – Останься.
– Остаться-то пошла, – усмехнулась она, – Постой, я морозные ботинки к больничной поликлинике повесила.
Когда дверь затих, тишина в доме стала как после ледохода.
– Доволен? – спросил он, смотря в глаза матери. – Опять всё портишь.
– Я портила? – она вскочила. – Я тебя спасаю от ошибки! Эта – одна из них!
– Потому что я не болен! – крикнул он. – Это всё, лёзе на ушки, чтобы не работать!
– Как ты смеешь… – начала она, – но Анатолий перебил.
– Нет, мамка, как ты смеешь? Мне тридцать, а ты мешкать хочешь с умом? Весь дом под контролем держишь. И от тебя эмоционально жду оплеух. Но знаешь что? Уйду я. И чем сильнее будешь, тем скорее.
Александра Ивановна медленно опустилась на стул, как старый моряк после шторма.
– Сердце… – прошептала.
Но Анатолий замер. Это был старый трюк. Всё те же уловки.
– Нет. – сказал он. – Больше не сработает. Я уйду.
– Куда? – она отбросила симуляции. – К этой своей программистке?
– Не знаю, – честно. – В гостиницу. Нужно подумать.
– Я поняла, – спокойно сказала Александра Ивановна. – Ты её выбрал.
– Это не выбор, мамка, – устало выдал он. – Это выбор между живыми словами и гнилыми уздечками. И я выбрал.
Он собирал вещи не спеша. Мать не пыталась остановить.
– Вызову завтра, – сказал он, уходя.
Дождик щекочет воротник. Телефон вибрирует. Галя: “В порядке?”
Анатолий улыбнулся.
Спустя три дня он вернулся забирать последнее. Александра Ивановна ждала его спокойно.
– Проходи, – сказала она. – Обед варю.
Квартира смотрелась уютнее, будто свет её залил. Цветы на столе, шторы приветливо плясали.
– Ты изменилась, – заметил он.
– Услышала, – усмехнулась она. – Поняла.
Вася приходил. Поведал, как сын в Канаде живёт – порабатывают там деньги, но звонки редкие.
– Я не хочу так, – сказала она. – Не хочу, чтобы ты в другом конце света жил. Я боюсь одной, как ежик в лесу с иголками.
Анатолий молчал.
– Поэтому, – протянула руку матери, – решить буду поехать к сестре на две недели. Лес, утрешний воздух, и… – её улыбка стала мягче. – Привезёшь Машу почаще.
– Серьёзно? – он не поверил.
– Очень, – кивнула. – Только один условия.
Она назвала его, и Анатолий улыбнулся.
На следующий день они упаковывали чемоданы. Мамка, как в первый брак, воодушевлённая планами.
– Знал бы ты, – сказала, – тетя Зоя соседка у нас. У неё внук твоего возраста. Познакомим.
– Мам! – он ахнул.
– Юмор, рюмка пива, и я права была.
Вечером Анатолий сидел на диване и думал о том, как ему повезло.
«Хитрая мама и наивный сын», – вспомнил он, смеясь. Кажется, оба наконец выросли.
