Жили душа в душу — пока не пришли гости
— Значит, так! — протянула Мария, хлопнув ладошкой по вытертому столу. — В субботу твоя сестра с мужем заглядывает, на следующей неделе мои родители, а уж в выходные — Лидия с детьми. И что нам покажем, скажи на милость?
Андрей оторвался от газеты, осмотрел привычные стены кухни, полы с потемневшим линолеумом.
— Что не так? Дом порядок имеет, все по-настоящему. Чего ты взъелась?
Мария вскочила, затопала ногами, щелкнув замыканием на чемодане:
— Как что?! Посмотри-ка: обои со стен шелушатся, на батареях ржавчина, а в прихожей линолеум протёрся до дыр! Холодильник наш — каменный век, мебель в гостиной — да посуды-то у нас разбитой штука!
Андрей положил газету, уставился на жену. Такой взвинченной он её не видел даже в ревматизм.
— Маш, разве гости приезжают, чтобы всё по уму? У нас всё родовое, что с того? Это не фабрика мебели!
Мария уселась напротив, схватила на него взгляд.
— Не видишь! Света вышла за своего начальника, живёт как графиня: евроремонт, иномарка, сауну купила! А у нас? Двадцать лет — как в бараке какие-то!
Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось. Как он не подозревал, что Мария так думает об их дому. Он работал бригадиром на СНТ, получал прилично, Мария в яслях воспитательницей. Всё денег хватало, и даже сберегались понемногу.
— Маш, мы не бедствуем. И не надо будеткой махать. Зачем нам это?
— Ничего ты не понимаешь! — сжала Мария руки в замок. — Вчера мама по телефону спрашивает: «Надеюсь, хоть простыни приличные есть, а то в прошлый раз на таких спали, что мне потом стыдно стало». Вот!
Андрей опустил челюсть. Тёща всегда ругала его, «простофилю», но Мария за него заступалась. А теперь…
— Ладно, что делать будем? — вымолвил он.
Мария оживилась, загорелись глазищи.
— Вот и умница! На дачу мы копили, но разный. Сначала дом в порядок приведём. Не станет людям стыдно!
В субботу они мчались по магазинам. Мария крутилась между секцией с обоями, выбирая кружевные с орнаментом.
— Может, попроще? — попытался Андрей остановить её, глядя на ценники.
— Нет! Чтобы на всю жизнь хватило. Чтобы не стыдно!
Купили обои, клей, уплотнитель, линолеум под паркет. В следующем магазине Мария долго выбирала холодильник, остановившись на чёрно-сером, с дисплеем.
— Он в три раза дороже! — попытался возразить Андрей.
— А лёд делает! — Мария ласкала дверцу, как новорождённого.
Деньги, лежавшие в сейфе, кончились за один день. Андрей расплачивался деньги молчаливо, вспоминая, как раньше думали о даче: уютный домик с яблонями, где будут кормить соседских детей вишнёвым морсом.
На ремонт он взял отгулы, клеил потолок с крашением, укладывал линолеум. Мария дом не оставляла, обтирая пыль с вещей, которые и так блестели.
— А может, диван заново? — спросила вечером.
— Не на что, Маш.
— Ну хоть подушкам по новым. Это же развязка!
Андрей посмотрел на диван, на котором они проводили вечера, с накладками от любимой игры. Раньше Мария её называла «памятью о жёнских мечтах», смеялась, что он хранит тепло их объятий.
—Подушечки купим, — согласился.
Ремонт затянулся. Мария каждый день находила что-то новое, что требовало исправления. То шторы старомодные, то скатерть слишком простая.
— Маш, ты с ума сошла! Люди же не приезжали на выставку!
— А ты не понимаешь. Света будет всё рассказывать маме своей. А та считает, что я неудачно замуж вышла. Хочу, чтобы мы не хуже других!
Приехала Светлана с мужем. Мария встречала их в новом платье, которое взяла не переплативая втридорога. Квартира сверкала благоуханием свежести, холодильник гудел, диван в чёрном обивке.
—Как здорово! — восхитилась Света. — Это вы всё и решили?
—С небольшим, — скромно ответила Мария, но улыбка с лица не сходила.
За ужином Света рассказывала о новой шикарной квартире, о поездке на юг, о планах на будущее. Муж её важно кивал, хвастаясь бизнесом.
—А вы на юг не ездили?
—В этом году не получилось, ремонт.
—Да, видно, вложились.
—Как же, едва отдали! — вмешалась Мария, но в голосе дрожь чувствовалась.
После ухода гостей Мария плачет на кухне:
—Видел, как он сказал? «Можно было бы и получше!» Я так старалась…
Андрей обнимает её:
—Маш, не для него мы это всё делали. Для нас.
—Нет, ты ничего не понимаешь… — всхлипывала она.
На следующий день приехали Маринины родители. Отец молча всё осматривал, мать подеревяневала, глядя на полки.
—Холодильник хороший, — одобрила та. — А постельное? Или всё то же?
Мария побежала показывать новое бельё, которое купила в последний момент.
—Ну вот, другое дело, — кивнула мать. — А то в прошлый раз такое старье…
Андрей вышел на балкон. Он не курил пять лет, но сегодня попросил у соседа. Внизу во дворе играли дети, где-то лаяла собака. А в квартире кто-то за спиной играл в свои собственные правила.
Вечером Мария нервничала:
—Мама всё равно недовольна. Говорит, мебель старая, обои можно было лучше.
—Маш, пойдём завтра в парк. Помнишь, как раньше любили?
—Какой парк? У нас гости. И после работы я устаю.
Андрей лёг, глядел в потолок. Когда Мария стала говорить, что устала? Раньше они каждые выходные гуляли, смеялись, строили планы. А теперь — только мебель и идеи.
Приехала Лидия с детьми. Те сразу разбежались, трогали холодильник, прыгали на диване.
—Осторожнее! — кричала Мария.
Когда дети опрокинули стакан с соком на скатерть, Мария чуть не померла:
—Всё! Стирать, стирать!
—Маш, ну что ты! — вмешалась Лидия. — Постираем, и всё. Скатерть не ваза.
Ночью после ухода гостей квартира показалась Андрею пустой. Мария собирала посуду, разглаживала чехол.
—Хорошо прошло, — сказала тяжело. — Теперь не стыдно перед людьми.
—Маш, а помнишь, как раньше готовили простое, но горячее, говорили до утра…
—Это давно было. Мы молодые были, дуры. Не чувствовали, как важно впечатление производить.
—А я думал, важно быть самим собой.
Мария посмотрела на него, и в глазах её — усталость, раздражение.
—Своим… Но что во мне такого? Воспитательница, жена бригадира. Дача у тёщи, на которую каталась лет десять. Света — та живёт! Вот та! Красиво и достойно!
Андрей молча налил чай, лёг на старый диван. В понедельник на работе не мог сосредоточиться. Слова жены ранили, как нож. Неужели она всё это время притворялась?
В магазине встретил дядю Клаву:
—Андрей, почему жена стала такой… как назовёшь? Шумной?
—Устает.
—Нет, в усталости дело не в том. Просто у неё, видно, нет радости самой себе. Бывает. Моя жена в прошлом году всё сортировала сумки, глядела, где у кого больше. Потом сказала: «Меня не знаю, чего дурью маюсь. Живём мы и не перестаём!»
Дом Мария встретила с новостью:
—Света звонила. Говорит, квартира красивая, но можно было бы ещё ремонта. И в этом году дом строить собираются, приглашает.
Андрей молчал, глядя в окно. Где за границей лето, а в городе — осень.
—А помнишь, как мы этот диван подбирали? — наконец спросил.
—Да. И что?
—Ты говорила, что хочет, чтобы он хранил наши объятия, наши сны.
Мария покраснела.
—Да я не знала, что он быстро поломается.
—Он не сломан. Он такой же мягкий. Просто ты стала смотреть другими глазами.
—Чужими? — спросила она.
—Чужими. Раньше ты видела наш дом. А теперь — чужих людей глазами.
Мария отошла к окну.
—А если они правы? Если я мало хочу от жизни?
—А чего ты хочешь, Маш?
Долго молчала, потом:
—Не знаю. Раньше хотела — быть с тобой, детей, честного разлуку. А теперь… кажется, что это мало. Что упускаю.
—А что упускаешь?
—Не знаю! — всхлипнула она. — Но когда рядом Света, чувствую, что живу неправильно.
Андрей обнял её:
—Помнишь, как собирали осень маски от падающих листьев? И говорила, что осень — самое красивое время?
—Помню.
—А как мечтали о дачке, где будут яблони для внуков?
Мария покачала головой:
—Внуков у нас не будет. Мне уже поздно.
—А если не внуки? Если просто ребятишки из ближнего двора. Главное — наша мечта. Не чужая.
—А теперь её нет. Деньги потратили.
—Накопим. Или дачка будет позже.
—А если снова сорвусь?
—Тогда я напомню тебе про яблони. И про то, что счастье — это не дисплей в холодильнике. Это когда тебя ждут дома, любят таким, какой ты есть.
Мария прижалась к нему:
—А давай больше никого не приглашать?
—Совсем?
—Ну… Лидию можно. С детьми. Она нас такими любит.
—А Свету?
—Пусть приезжает, если хочет. Но я больше не буду стараться ей понравиться. У неё своя жизнь, у нас своя.
Они стояли на кухне, обнявшись. За окном зажигались огни. В каждом доме жили люди, как нахлебников: с радостями, бедами, мечтами. И где-то кто-то учился быть счастливым просто от того, что рядом родной человек.
—А диван давай оставим, — тихо сказал Андрей. — С нашими потертостями.
—Оставим, — согласилась Мария. — И вообще, хватит переделывать. Хорошо мы жили. Просто забыла немного.
