Журнал.
Сегодня опять ссорились с Сережей из-за поездки к его бабушке. Стояла она передо мной, как будто бык, на руль давила так, будто это враг. “Эта старая красть опять нас к себе зазовёт!” – злился он. А я, как дура, пыталась его утешить: “Мария Петровна одна…”. Нет, он не понимает. Для него бабушка – это только источник обид, заваленный капустными пирогами и вечно недовольным взглядом. Но я-то помню, как она каждый раз встречала нас у крыльца, как носила в кулаках хлопоты, чтобы мы не видели её боли.
Когда мы въезжали на утёсную дорогу, душу сжимал от этой прошивки времени. Почему бабушка выбрала такой уголок Сибири? Там, где снег держится до майских праздников, а порядок в садах строится на упрямстве и старомодности. Всегда, как призрак из прошлого: синяя пижамка, халат на завязках, очки на переносице. И голос – тот же, но с огоньком, который никогда не гас.
Знаете, Серёга прав: бабушка редко благодарит, часто жалуется – о супе, который чуть не солёный, о подметённой дорожке, всё равно испачкавшейся до следующего утра. Но я вижу её молчаливая боль. Вот он, Серёжка, с порога бросается сооружать что-то в сарае, а она улыбается: “Серёженька, ты как папка…” И тогда её глаза, как будто капли зимнего дождя, наполняются чём-то живым, что умирает, как тень от куста.
На днях, убираясь в её доме, я нашла письмо. Толстый конверт с моим именем, вписанное рукой дрожащей. В нём слова о вине, о неумении показать любовь… Я плакала, перечитывая его. А потом звонила Виктору. Москвич, успешный мужик, только что резко бросил трубку. Он как-то не понимает.
Сегодня рано утром мы ехали к бабушке. Или, точнее, к памяти. Дверь не заперта. В саду – сидит, как всегда, под яблоней, с альбомом… Но это уже не она. В руках фото детей, хмурые лица. Такой жест от человека, который знал, что умрёт вчера.
На похоронах Виктор не появился. А после, когда я с Сергеем убиралась, нашла ещё одно письмо – ему. Там всё: “Прости, Витенька… Я не поняла, что любовь – это когда говоришь…” Ах, какое-то зрение у неё было. Видела, как внуки сеют яблони, как я жду ребёнка. Может, потому и оставалась в сельской жизни, чтобы кто-то сохранил память о её боли.
Теперь мы с Сергеем стараемся чаще приезжать. Новый кот в доме – пушистый тигрёнок по кличке Муся. Он любит спалить края футболок как саженцем, но бабушку бы обрадовал. Недавно Виктор приезжал. Мы сидели в её беседке, обсуждали архитектуру и стихи, которые когда-то писал он. Наверное, Мария Петровна в этот момент смеётся где-то, видя, как всё срастается.
Сегодня лёг на животе, чувствуетёт мой живот. “Наша семья, как мозаика”, – говорит. А я улыбаюсь. Надеюсь, этот ребёнок вырастет и знает, что любовь – это когда берёшь на себя обиды другого, когда видишь в нём не карго, а женщину, которая ждала обняться и скажет, что каждый день – этот шаг туда, куда не идёт время.
