**Семья, где я чужая**
Татьяна стояла у плиты, помешивая щи, и слушала разговоры в гостиной. Свекровь, Валентина Петровна, что-то горячо обсуждала с мужем, а тот лишь покряхнул в ответ. Доносились обрывки фраз о соседях, ценах в «Пятёрочке», далеко́й родне — обычный домочадский треп, к которому её никогда не подпускали.
— Танюшка, а где грибной суп? — крикнула свекровь. — Ты ведь обещала солянку!
Татьяна сжала ложку. Никакой солянки она не обещала, а грибной суп терпеть не могла. Валентина Петровна знала это прекрасно.
— Я готовлю щи, — ответила она, сдерживая раздражение. — Вчера вы сами про них говорили.
— Какие щи? — свекровь ворвалась на кухню, уставившись на кастрюлю. — Сережа их не ест. У него желудок слабый.
Сергей, её муж, ел щи с хлебом все семь лет их брака. Но спорить с матерью он бы не стал — Такого не случалось никогда.
— Мам, всё нормально, — откликнулся он из гостиной. — Щи — так щи.
— Видишь? — Валентина Петровна покачала головой. — Из-за тебя сын терпит.
Татьяна отвернулась к плите, чтобы скрыть лицо. Упрямая усталость сдавила грудь. Что бы она ни сделала — всегда неправильно. Пироги — слишком сладкие, заварной крем — жидковатый, бельё гладила не в тот день…
— Может, сами что-то приготовите? — предложила Татьяна, не оборачиваясь.
— Ну уж нет, родная. Хозяйка — ты. Я своё отработала, пусть молодые трудятся.
«Молодые». В сорок четыре она чувствовала себя старухой — особенно после таких разговоров.
К ужину накрыли стол. Валентина Петровна тут же усадила сына рядом, подальше от «сквозняка» — хотя форточка была наглухо закрыта. А серёжкин борщ, оказывается, без сметаны — хуже комариного укуса.
— Помнишь, как я тебе в детстве щи варила? — вздохнула свекровь, ковыряя ложкой. — С квашеной капустой, с мясцом… Ты тарелку за тарелкой упокалял.
— Ага, — кивнул Сергей. — Вкусные были.
— Настоящие русские щи, — подчеркнуто протянула Валентина Петровна, глядя на Татьяну. — Не то что нынче — какая-то бурда.
В горле запершило. Она готовила три часа, следила за бульоном, отбирала овощи. А ей — «бурда».
— Научить меня вашему рецепту? — выдохнула Татьяна.
— Поздно, голубушка. Кулинария — с молоду надо.
Вечером пришла сестра мужа, Оксана, с детьми. Поначалу Татьяна обрадовалась — гости, отвлекутся. Но зря.
— Смотри, какая Маринка выросла! — Оксана сунула ребёнка свекрови. — Всё в папу.
Понеслись сплетни — тетя Глаша с третьего этажа, Серёжкин брак с «нашей» девочкой… Слово «местная» застряло в ушах. Дети носились, и один зацепил дешёвенькую вазочку.
— Простите, Таня! — засуетилась Оксана.
— Пустяная вещь, — пожала плечами Татьяна.
— Как пустячная?! — всполохнулась Валентина Петровна. — Это память о покойной сестре!
Ранее о «п”— Но никто никогда прежде о ней не вспоминал, — прошептала Татьяна, глядя на осколки, и вдруг ясно поняла, что сломано куда больше, чем просто ваза.
