ОНА БУДЕТ ЖИТЬ С НАМИ…
Надоедливый звонок в дверь возвестил о нежданных гостях. Таня сбросила фартук, вытерла руки и пошла открывать. На пороге стояла дочь в компании молодого человека. Женщина впустила их в квартиру.
— Привет, мам, — чмокнула её дочь в щёку. — Знакомься, это Сережа. Он теперь будет с нами жить.
— Добрый вечер, — буркнул парень.
— А это моя мама — тётя Таня.
— Татьяна Сергеевна, — поправила она дочь.
— Мам, а что у нас на ужин?
— Гречка и котлеты.
— Я не ем гречку, — заявил парень, разулся и прошёл в комнату.
— Ну ты чего, мам, Сережа гречку не любит! — дочь округлила глаза.
Парень растянулся на диване, бросив рюкзак на пол.
— Это, вообще-то, моя комната, — сказала Татьяна.
— Сереж, пойдём, я тебе покажу, где мы будем жить, — позвала Светка.
— А мне тут нравится, — проворчал он, лениво поднимаясь.
— Мам, ну придумай, чем накормить Сережу.
— Даже не знаю… Осталось пару котлет, — пожала плечами Таня.
— Сойдет, с горчицей да хлебом, — отозвался он.
— Ну замечательно, — только и смогла выговорить женщина, направляясь на кухню. — Раньше котят таскала, а теперь вот это привела. Корми его ещё.
Она наложила себе гречки, положила две котлеты, подвинула тарелку с винегретом и с аппетитом принялась за ужин.
— Мам, ты что, одна ешь? — в кухню влетела дочь.
— Потому что я с работы и хочу есть, — ответила Таня, пережёвывая котлету. — Кто хочет — пусть сам накладывает. И вопрос на засыпку: почему Сережа у нас жить будет?
— Как почему? Он мой муж.
Татьяна едва не поперхнулась.
— Как муж?!
— Ну да. Я уже взрослая и сама решаю, за кого замуж выходить. Мне, между прочим, девятнадцать.
— А меня даже не позвали.
— Да не было никакой свадьбы! Расписались — и всё. Теперь мы муж и жена, вот и будем вместе жить, — ответила Света, косясь на мать.
— Ну, поздравляю. А почему без праздника?
— Если у тебя есть деньги на банкет — отдай нам, мы знаем, куда их потратить.
— Понятно, — Таня продолжала уплетать ужин. — А почему именно у нас?
— Потому что у них однушка, а там их четверо живёт.
— То есть снимать вариант не рассматривался?
— Зачем снимать, если есть моя комната? — удивилась дочь.
— Ясно.
— Так ты нам дашь поесть?
— Свет, гречка в кастрюле, котлеты на сковородке. Если мало — в холодильнике ещё пара есть. Берите и ешьте.
— Мама, ты не понимаешь! У тебя теперь ЗЯТЬ! — подчеркнула Света.
— И что? Мне плясать калинку-малинку? Свет, я с работы, устала, хватит церемоний. Руки есть — сами себя обслужите.
— Вот поэтому ты и одна!
Дочь зло глянула на мать и ушла, хлопнув дверью. Таня поела, помыла посуду, протёрла стол и отправилась переодеваться. Взяла спортивную сумку и поехала в зал. Она любила эти вечера — бассейн, тренажёры, свобода.
Вернулась ближе к десяти. Кухня напоминала поле боя: кто-то явно пытался готовить. Крышка от кастрюли исчезла, гречка засохла. Упаковка от котлет валялась на столе рядом с заветревшим хлебом. Сковородка подгорела, а её покрытие было исцарапано вилкой. В раковине гора посуды, на полу — липкая лужа. И запах сигарет.
— Ну что за новости… Светка раньше такого не устраивала.
Она открыла дверь в комнату дочери. Молодые пили вино и курили.
— Свет, иди убери кухню. Завтра новую сковородку купишь, — сказала мать и ушла, оставив дверь открытой.
Дочь вскочила и бросилась за ней.
— Почему это мы должны убирать?! И где я тебе деньги на сковородку возьму? Я учусь, не работаю! Тебе посуду жалко?
— Правила дома знаешь: поел — убери, насвинячил — убери, испортил — замени. Каждый за собой убирает. И да, жалко. Сковородка не копейки стоит, а теперь её хоть выкидывай.
— Ты просто не хочешь, чтобы мы тут жили! — выпалила дочь.
— Неа, — спокойно ответила Таня.
— Но тут есть моя доля!
— Неа. Квартира моя, я её заработала. Ты тут прописана. Решай свои проблемы за свой счёт. Хочешь жить — соблюдай правила.
— Я всю жизнь жила по твоим правилам! А теперь я замужем, и ты мне не указ! — взвизгнула Света. — Да и вообще, ты пожила — уступи нам квартиру!
— Уступаю лавочку у подъезда. Так, радость моя, замуж вышла? Меня не спросила. Ночуешь тут одна. Он не жилец.
— Да подавись ты своей квартирой! Сережа, мы уезжаем! — крикнула Света и начала швырять вещи в сумку.
Через пять минут в комнату ввалился новоявленный зять.
— Так, тёща, не бузи — и всё будет чики-пуки, — заявил он, пошатываясь. — Мы с Светкой никуда не поедем. Будешь вести себя хорошо — будем даже тихонько любовью заниматься.
— Какая я тебе тёща? — возмутилась Татьяна. — Тёща у тебя в деревне осталась. Марш туда, и жену прихвати.
— Да я тебе щас! — парень замахнулся.
Татьяна ловко схватила его за руку, вцепившись ногтями.
— А-а-а, отпусти, психопатка!
— Мам, что ты делаешь?! — завопила Света, пытаясь оттащить мать.
Татьяна отпихнула дочь, коленом в пах — Сереже, локтем в шею — для верности.
— Я зафиксирую побои! — запищал он. — В суд подам!
— Подожди, я полицию вызову — удобнее фиксировать будет, — ответила Таня.
Молодые ретировались.
— Ты мне больше не мать! — крикнула напоследок Света. — И внуков не увидишь!
— Какое горе, — фыркнула Татьяна. — Хоть поживу спокойно.
ОЧерез полгода Света вернулась одна, с извинениями и коробкой домашних пирожков, а Татьяна, вздохнув, поставила чайник — всё-таки семья и кровь гуще воды.
