10 сентября, четверг
Без окна ничего не видно. Жду Егора? Уже половина одиннадцатого. Закурить охота – может, когда-нибудь попробую. Да сколько можно прикидываться, что все норм? Он что, считает меня дурой? Поверить, что на работе сидит до ночи? Работа у него такая – без ночных бдений. Ну ничего, дождусь, спрошу.
Как-то вызвала такси, поехала к нему в офис с супом. Думала, порадую. Весь бизнес-центр – мрак, только дежурка на входе светит. Долбила в звонок, пока охранник сонный не возник за стеклом. Машет руками чтоб убиралась – видно, достала.
– Муж на работе! Ему горячее привезла! – орала я сквозь бронестекло, пакет с контейнером тряся.
Еле слышно было, вот и приходилось кричать.
– Никого нету! Нельзя! Уходите, а то вызову омоновцев! – рявкнул старик-охранник.
– Муж на работе задержался? – таксист спросил, когда я вернулась в машину.
– Да, пишет, допоздна, – буркнула я.
– Все они так пишут, – хмыкнул водила.
Я развернулась, глянула в упор. Ухмылка с его рта сползла.
– Извините. От таких красивых баб мужики не уходят.
Комплимент левый, но чуть легче не стало.
Егор пришел через десять минут после меня. Спрашивать не стала. Стыд давил за эту дурацкую вылазку. Но назавтра с работы примчался тучей грозовой, набросился:
– Ты что учудила? Шпионишь? Не веришь? Где я был? Позорище! Шеф вызвал – крыл как щенка: «Жену не можешь удержать?» Весь отдел ржет. Забыла дорогу в офис? Запомни!
– А что я должна думать? Каждую ночь пропадаешь! Ты изменяешь?
– Захочу – изменю, не следи за мной! Я мужик! Нельзя с друзьями посидеть? Я тебе не школьник, чтобы везде отчитываться! – вопил он. – И чтоб никому не названивать!
В итоге виновата осталась я. Ненадолго заходить начал вовремя. А теперь опять… «Невыносимо. Люблю же! Боюсь, когда его нет. Вымоталась ждать. Не говорит, значит, хоронить правду хочет. Хуже неизвестности ничего нет…»
А ведь было время – души друг в друге не чаяли. Он всех пацанов отвадил, носил на руках в прямом смысле. Куда всё ушло? А всего-то лет одиннадцать прошло…
«Зачем Диму на все лето к маме отослала? Сын был бы – Егор не гнул бы так. И мне легче с ним. Но что ему делать в душной Москве каникулы? У бабушки в Переславле – сосновый лес, воздух, речка, огород свой…»
Щелкнул замок. Подскочила с табурета, броситься хотела – сдержалась. Села.
Разделся Егор, свет на кухне увидел – зашел. Стоит в дверях, смотрит на меня, как на муху докучливую: липнешь, да прогнать совесть не дает.
– Опять на работе задержался? Двойную зарплату тебе платить должны за такое усердие, – прямо в глаза ему сказала.
***
10 сентября, четверг
Смотрю на Таню. «Красавица, как прежде. Чуть округлилась – ей к лицу. Только взгляд потух. Все мужики завидуют: у меня женище! А я… не чувствую ничего давно. К ней. Хотя менее красивые возбуждают. Чужие восхи вожделенны – подхватываю кайф. У всех мужиков так, что ли?
Бог ты мой, спросила ждет. Соврать опять? Доверяет слепо? Или боитс пронять правды? Сказать что ли? Да что сказать? У шефа новая помощница Кристина – по всему офису шпарит, мужиков отшивает. Спорили, кто сумеет завалить. Потом забили. А у меня спортивный интерес проснулся…»
Бабы у меня и до нее были. Шаг навстречу – и почти все готовы. Природа не обидела: рост, спортивность, харизма, лицо. Мышцы качаю. Запросов особых не ставил – набивался, получал, уходил. А Кристина… Заноза. Никак не давалась, никому. Дело принципа стало.
Как-то она отъехала от офиса – колесо спустило. Я как раз мимо. Остановился, предложил сменить. Она не заартачилась.
Колесо поменял, уговорил лопнутое от
Он приехал под утро, когда первые лучи солнца золотили купола храмов Переславля, распахнул калитку и увидел Таню с Димой на крыльце — тогда он понял, что семья и есть его единственный настоящий дом, а всё остальное можно исправить.
