Брат объявился с претензией
Ольга Степановна как раз поливала герань на подоконнике, когда раздался звонок в дверь. Женщина отставила лейку, глянула на часы — без четверти одиннадцать, рановато даже для соседки Татьяны Петровны, которая любила забегать на чаёк. Поправляя домашний халат, она заглянула в глазок.
На пороге стоял мужчина лет сорока, в потрёпанной куртке, с потертым чемоданом. Лицо казалось знакомым, но припомнить, откуда она его знает, Ольга Степановна не могла.
— Вам кого? — спросила она, не открывая.
— Оля, это я, Дмитрий. Брат твой, — голос звучал устало, осипший.
У женщины перехватило дыхание. Дима? Её младший брат, который пропал без вести больше десяти лет назад? Тот самый, что бросил их с матерью на произвол судьбы, когда та заболела, а сам сбежал в неизвестном направлении?
Дрожащими руками Ольга открыла замок.
— Митя? — она всматривалась в обветренное, постаревшее лицо. — Боже правый, неужели это ты…
— Привет, сестрёнка. Впустишь или так и будем на площадке стоять? — Дмитрий попытался улыбнуться, но получилось неискренне.
Ольга отступила, пропуская брата в квартиру. Он переступил порог, огляделся, поставил чемодан у вешалки.
— Ничего не изменилось. Мамины тапки на месте… — кивнул он на полку.
— А что им меняться? Мама всего полгода как умерла, — в голосе Ольги прозвучала затаённая обида. — Ты же в курсе, наверное? Или нет?
Дмитрий потупил взгляд.
— В курсе. Соседи написали. Прости, что не приехал на похороны, не смог тогда…
— Не смог? — Ольга двинулась на кухню, брат последовал за ней. — Пятнадцать лет мать тебя ждала, каждый день к почте ходила, думала — вдруг письмо придёт. А потом, когда ноги отказали, я за неё ходила. До последнего верила, что ты объявишься.
— Оля, я понимаю, ты злишься…
— Злюсь? — резко обернулась женщина. — Я не злюсь, Митя. Я выдохлась. Одна тянула всё, одной объясняла матери, почему сын не звонит, не пишет, не приезжает.
Дмитрий опустился на стул, провёл ладонью по лицу.
— Чай будешь? — машинально спросила Ольга, включая электрочайник.
— Буду.
Повисло тягостное молчание. Ольга доставала чашки, нарезала хлеб, а брат молча смотрел в окно.
— Где ты был все эти годы? — наконец спросила она.
— По разным городам. Сначала в Екатеринбург свалил, потом в Пермь перебрался. Кем только не работал. Семья была…
— Была? — Ольга приподняла бровь.
— Разошлись. Жена оказалась… ну, не сложилось. Детей, слава богу, нет.
— Слава богу? — женщина поставила чашку перед братом с размаху. — А мама так внуков ждала. Особенно от тебя, всё твердила: “Дима парней народит, фамилию продолжит”.
— Оля, хватит. Что было, то прошло. Время не вернёшь, — Дмитрий отхлебнул чай, обжёгся.
— Время не вернёшь, это точно. А вот разговор у нас будет, — Ольга села напротив, сложив руки на столе. — Зачем приехал? После стольких лет?
Дмитрий замялся, покрутил чашку в руках.
— Дела мои худы, Оля. Совсем худы. Работы нет, жильё снимать не на что. Подумал, может, тут перекантуюсь, пока на ноги не встану.
— Тут? — Ольга прищурилась. — В этой квартире, значит?
— Ну да. Она ж наша общая, по наследству. Мне тоже доля положена.
Ольга медленно поставила свою чашку на блюдце. Вот оно, настоящее. Не тосковал брат по родне, не мучила совесть. Квартира понадобилась.
— Митя, а ты в курсе, что последние десять лет квартира записана только на меня?
— Как так? — брат насторожился.
— А вот так. Мама, когда совсем плохо стало, переоформила её на меня. Сказала: “Кто ухаживал, тому и достанется”. У нотариуса всё заверено.
Дмитрий откинулся на стуле, лицо его окаменело.
— Это незаконно. По праву я имею долю в наследстве.
— По праву? — Ольга усмехнулась. — А по совести что? Пятнадцать лет мать тебя не видела. Пятнадцать лет я одна возилась с её болезнями, лекарства покупала, врачей таскала. Ночами не спала, когда приступы были. А ты где был?
— Я не знал, что так плохо…
— Не знал? — голос Ольги сорвался. — Да соседи тебе адрес давали, мой телефон! Татьяна Петровна сама говорила, что твоего друга видела, как его… Сашка Белов. Через него передавала, что мама при смерти, приезжай! Ты что, ослеп?
Дмитрий молча крутил чайную ложку.
— Значит, знал, — констатировала сестра. — Знал и не приехал. А теперь квартиру делить явился.
— Оля, пойми, у меня совсем край. Даже ночевать негде. Я не на всю квартиру, просто пусти пожить…
— Пожить? — Ольга встала, подошла к окну. — А потом что? Прописаться захочешь? Через суд долю выбивать?
— Да что ты несёшь! Я ж брат тебе!
— Брат? — женщина обернулась. — Брат, который семью в беде бросил? Который на похороны матери не явился? Какой ты мне брат, Митя?
За окном хлопнула подъездная дверь, показалась соседка Татьяна Петровна с сеткой продуктов. Ольга машинально проследила за ней взглядом, собираясь с мыслями.
— Ладно, — сказала она наконец. — Неделю поживёшь. Но с условием: работу ищешь, найдёшь — съезжаешь. И ни слова про наследство.
— Спасибо, сестрёнка! — Дмитрий оживился. — Я быстро, честное слово. Устроюсь и…
— Митя, — перебила Ольга. — Я серьёзно. Неделя. И никакого пьянства, шумных компаний. Ясно?
— Ясно, ясно. А что, я разве…
— Разве что? Алкоголик? Не знаю, может, и алкоголик. Я тебя пятнадцать лет не видала, откуда мне знать, кем ты стал.
Брат хотел возразить, но Ольга уже показывала ему комнату.
— Здесь спать будешь. Это мамина комната, смотриЧерез год Дмитрий нашел постоянную работу, снял комнату неподалёку, и теперь они с Ольгой по воскресеньям вместе ходили на кладбище к матери – не как чужие, а как брат и сестра, которые наконец-то нашли друг друга.
