**Развод ради любви**
— Татьяна! Ты совсем рехнулась?! — Игорь швырнул документы на стол, отчего по кухне разлетелись чайные ложечки. — Двадцать три года! Столько лет вместе, а ты мне бумаги о разводе подсовываешь? За что?!
— За то, что я наконец поняла, что такое любовь, — тихо проговорила Татьяна, не поднимая глаз с рассыпанных ложек. — И осознала, что между нами её не было.
— О чём ты? — Игорь схватился за голову. — У нас дом, семья, внуки подрастают! Какая любовь в пятьдесят лет? Ты в романы играешь?
Татьяна медленно подняла на мужа взгляд. В нём не было ни злости, ни обиды — лишь усталость и какая-то новая, незнакомая решимость.
— Именно в пятьдесят, Игорь. Именно сейчас. Потому что завтра может быть поздно.
Она собрала ложки, поставила чайник. Привычные движения, отточенные годами. Но теперь в них появилась лёгкость, будто с плеч свалили тяжёлую ношу.
— Кто он? — глухо спросил Игорь, плюхаясь на стул. — Кто этот… твой ухажёр?
— Его зовут Сергей. Он преподаёт в университете. Литературу.
— Литературу! — фыркнул муж. — Ну ясное дело! Наверное, стихи тебе бормочет? И ты, дурочка, повелась?
Татьяна поставила перед ним чашку чая, села напротив. За окном хлестал дождь, и по стёклам бежали мутные потоки.
— Знаешь, что он мне сказал при первой встрече? — тихо произнесла она. — «У вас удивительно красивые руки». Представляешь, Игорь? За двадцать три года ты ни разу не сказал мне ничего подобного.
— Руки? — растерянно переспросил Игорь, уставившись на её ладони. — Да что в них такого?
— Вот именно, — печально усмехнулась Татьяна. — Что особенного в руках, которые варили тебе борщ, стирали твои бельё, гладили рубашки? Что особенного в женщине, которая родила тебе сына, вырастила его, строила твой дом?
Игорь отпил чай, поморщился.
— Горький.
— Сахар в вазочке, — автоматически ответила Татьяна, потом осеклась. — Впрочем, теперь сам будешь класть.
В кухне повисла тишина. Лишь старые часы, подарок тёщи на юбилей, мерно тикали.
— А сын что скажет? — наконец пробурчал Игорь. — Алексей знает? У него семья, дети… Какой пример ты подаёшь?
— Он знает. Вчера рассказала.
— И что?
— Обнял и сказал: «Мама, будь счастлива». Вот и всё.
Игорь скривился, будто от удара.
— Значит, вы уже всё решили. Все против меня.
— Не против тебя. За меня. Впервые — за меня.
Татьяна подошла к окну. Дождь хлестал сильнее, заливая стекло потоками.
— Помнишь, как мы встретились? — спросила она, не оборачиваясь. — В кинотеатре. Ты сказал: «Пойдём на второй сеанс?» А потом проводил и поцеловал у подъезда. Я тогда подумала: вот он, мой рыцарь.
— И что, я плохой рыцарь вышел?
— Не рыцарь ты, Игорь. Ты обычный мужчина, который женился на удобной женщине. Которая будет стирать, готовить, рожать и не докучать. И я была такой. Двадцать три года.
Игорь встал, подошёл к жене.
— Таня, ну что за бред? Я же тебя любил! Вместе столько пережили! Алексея растили, квартиру получили, дачу построили…
— Строили, растили, получали, — повторила Татьяна. — А любили? Ты уверен?
— Конечно!
— Когда последний раз говорил «люблю»? Не помнишь? А я помню. В больнице, когда мне аппендицит вырезали. Ты испугался, что я умру.
Игорь открыл рот, но слова застряли.
— И знаешь что страшнее всего? — продолжила Татьяна. — Я сама забыла, что такое любовь. Думала, это когда удобно. Когда нет ссор, претензий, лишних вопросов. Оказывается, нет.
— А с этим… Сергеем… тебе неудобно?
Татьяна повернулась. В её глазах светилось то, чего Игорь не видел годами.
— С Сергеем страшно, Игорь. Страшно и радостно. Когда он смотрит на меня, у меня дрожат пальцы. Когда он звонит, я забываю о времени. Когда он держит меня за руку, мир будто исчезает.
— Это… возрастное. Пройдёт.
— Может, и пройдёт. Но я хочу это почувствовать. Хочу быть женщиной, а не домработницей. Чтобы мужчина смотрел на меня с желанием, а не проверял, выглажена ли рубашка.
Игорь опустился на стул, ссутулился, будто под грузом.
— А если он тебя бросит? Что тогда?
— Останусь одна. Но это лучше, чем быть с тем, кто меня не замечает.
— Я замечаю!
— Правда? — Татьяна села напротив. — Тогда скажи, в чём я сегодня?
Игорь растерянно уставился.
— Ну… в красном. Кофта красная.
— Синяя, Игорь. Я её месяц назад купила. Думала, вдруг ты увидишь. Тебе синий нравится.
— Синяя… — пробормотал он. — Да какая разница?
— Для меня есть. И для Сергея тоже.
В прихожей щёлкнул замок. Вернулся Алексей.
— Привет! — крикнул он, стряхивая капли с куртки. — Вы чего так рано… — Он замолчал, увидев их лица. — Что-то случилось?
— Твоя мать рехнулась, — мрачно бросил Игорь. — Разводиться собралась. В пятьдесят лет.
Алексей развесил куртку, осторожно подошёл.
— Мам, ты ему всё сказала?
— Сказала.
— Папа, ну как ты?
— А как я должен быть?! — взорвался Игорь. — Она заявляет, что двадцать три года — зря! Что никакой любви не было! Что какой-то учитель её лучше понимает!
Алексей сел, налил чай.
— Пап, а ты маму любишь?
— Ну конечно!
— Когда последний раз говорил ей это?
Отец и сын замолчали. Игорь первый отвёл взгляд.
— Мужики так не выражаются. Мы делами показываем.
— Какими делами? — тихо спросила Татьяна.
— Деньги ношу, не пью, не гуляю…
— Это не любовь, папа, — вздохнул Алексей. — Это обязанности.
— Ты тоже против меня?
— Я за то, чтобы мама была счастлива. И ты тоже. Разве ты счастлив?
Игорь хотел соврать, но не смог. Он огляОн посмотрел на жену, на сына, на кухню, где вся их жизнь прошла перед глазами, и вдруг понял, что счастье — это не когда тебе удобно, а когда ты по-настоящему видишь того, кто рядом.
