Я знаю, кто ты
Людмила сидела за кассой, её взгляд говорил: «Исчезните все, чтобы глаза мои вас не видели». Перед ней стояла медлительная девушка с полузакрытыми глазами. Таких Людмила прозвала «курицами».
Всех покупателей она делила на три типа: «курицы» — вялые, как эта; «псы» — те, что придирались по любому поводу; и «не от мира сего» — те, кто не вписывался в первые две категории.
Людмила давно пробила продукты, но девушка копалась в кошельке, перебирая скидочные карты с длинными кислотно-зелёными ногтями.
— Картой или наличными? — устало спросила Людмила.
Девушка кивнула, не отрываясь от поисков. В очереди началось нетерпеливое шуршание. Наконец карта нашлась, её приложили к терминалу. Очередь облегчённо вздохнула.
Но девушка не спешила. Спокойно убрала карту, застегнула сумочку и лишь потом начала складывать покупки в пакет. Шла к выходу с видом королевы, снизошедшей до простых смертных.
«Ну и тюфяк… — мысленно ворчала Людмила. — Муж есть, кольцо блестит. Видно, мужчины и правда слепые».
К кассе подошли бабушка с внучкой. Их Людмила сразу отнесла к «не от мира сего». Видела их часто. Старушка суетливо собирала продукты, девочка стояла рядом, большие голубые глаза смотрели в никуда. Из-под шапки выбивались светлые локоны. Каждый раз Людмила ловила себя на мысли: «А у меня могла бы быть такая же дочка».
Бабушка взяла сдачу и поспешно отошла. Девочка, как тень, последовала за ней.
На следующий день старушка пришла одна.
— Здравствуйте, — Людмила наклонилась к микрофону. — Без внучки сегодня?
— Да, Алиночка в садик пошла, — женщина торопливо складывала батон и молоко.
— 214 рублей 50 копеек, — объявила сумма Людмила. — А раньше не ходила? Вроде возраст уже…
— Ходила… — Женщина потупилась. — Только мама её недавно умерла. Дочка моя… — Голос дрогнул.
Людмила молча сунула в пакет шоколадку.
— Внучке.
— Ой, да зачем же… — Бабушка засуетилась.
— Берите.
Женщина ушла, бормоча благодарности.
***
Отца Людмила не помнила. Мать твердила, что он был красавцем, но Людмила не верила — сама она на мать ни капли не походила: статная, с густыми каштановыми волосами, а мать — тощая, с лицом, изрезанным морщинами.
Отец ушёл, когда Людка была маленькой. Мать называла её обузой, мешающей устроить личную жизнь. Ни ласки, ни тепла. Школу окончила кое-как и сбежала в город, в торговый техникум. Не потому что мечтала о кассе, просто там давали общежитие.
Сначала был парень, бросивший её, когда узнал о беременности. Аборт сделала без колебаний. Потом другой — красивый, но родители его её не приняли. Потом женатый Анатолий, купивший ей однушку. Семь лет он приходил, когда хотел, а она молча терпела, боясь потерять крышу над головой.
Мать сгорела в доме восемь лет назад. На похоронах Людмила стояла одна. Тогда она впервые подумала: «А ведь могла бы быть у меня дочка. Светленькая, голубоглазая…»
***
Через неделю бабушка купила не обычные макароны, а колбасу и сыр.
— Праздник? — поинтересовалась Людмила.
— Сорок дней дочери завтра. Соседи придут…
Людмила вышла из-за кассы.
— Подождите, провожу.
— Да что вы… — запротестовала старушка, но Людмила уже несла пакет.
Дома она выгрузила из сумки фрукты, вино, конфеты.
— Возьмите. Мне одной некуда девать деньги.
Бабушка, Галина Семёновна, разрыдалась:
— Родственники обещают помочь, но кто возьмёт чужого ребёнка? Умру — Алиночка в детдоме окажется…
На поминках, кроме Людмилы, были лишь две соседки. Девочка сидела с куклой.
— Как её зовут? — присела рядом Людмила.
— Мама… — прошептала Алина.
— Знаешь, когда близкие уходят, они посылают нам кого-то вместо себя. Чтобы не было одиноко.
— Правда? — Девочка впервые оживилась. — И мне мама кого-то пришлёт?
Людмила стала приходить часто. Купила Алине розовое платье на утренник. Девочка не отходила от зеркала.
Перед уходом Алина обняла её:
— Я знаю, кто ты. Ты же не уйдёшь?
— Не уйду.
Галина Семёновна умерла через четыре года, успев переписать квартиру на внучку. Людмила оформила опекунство.
Теперь у Алины была мама, а у Людмилы — дочь.
Может, правда, ушедшие посылают нам ангелов?..
