– Лена, да ты офигела совсем! – голос Сережи предательски дрожал. – Как ты могла без меня решать, кому продавать мою квартиру?
– Твою? – Елена развернулась к мужу, сжимая в руках пачку документов. – Твою квартиру? А кто тут двадцать лет полы мыл, окна драил, копейку к копейке на ремонт откладывал?
– Но она же на мне записана! – Сергей схватился за голову. – И покупателей я сам выбирать хотел!
– Выбирать? – Лена горько рассмеялась. – Ты полгода обещал заняться продажей! Полгода! А сам только в гараже с пацанами пропадал!
Галина Степановна стояла у окна, делая вид, что переставляет горшки с геранью. Но каждое слово этой перепалки резало её по сердцу. Её родная хрущёвка, где прошла вся её жизнь, теперь стала разменной монетой между сыном и снохой.
– Мам, скажи ты ей что-нибудь! – обернулся к ней Сергей. – Объясни, что так нельзя!
Галина Степановна медленно повернулась. В руках у неё дрожала лейка.
– А что я скажу? – голос её звучал устало. – Это уже не моё дело.
– Как не твоё? – вспыхнула Лена. – Галина Степановна, вы же сами согласились в пансионат переехать! Сами сказали, что квартира вам не нужна!
– Не пансионат, а дом для пожилых, – поправила старушка. – И согласилась я только потому, что вы мне все мозги вынесли этими разговорами.
Лена покраснела.
– Мы не выносили. Мы предлагали достойные условия. Там и врачи, и питание, и занятия по интересам.
– Занятия, – фыркнула Галина Степановна. – Любая с третьего этажа туда же попала. Говорит – как в казарме. В девять вечера уже все по койкам.
– Мам, ну не драматизируй, – попытался успокоить Сергей. – Мы тебя не в первую попавшуюся общагу определяем. Это хорошее заведение, дорогое.
– Дорогое, – повторила старушка. – На мои же деньги дорогое. На деньги от продажи моей квартиры.
Воцарилась тягостная пауза. Сергей переминался с ноги на ногу, Лена нервно листала бумаги.
– Галина Степановна, – наконец заговорила сноха, – вы же понимаете наше положение. Сергей работу потерял, кредит за машину висит, Аленка в универ поступает…
– Понимаю, – кивнула старушка. – Только вот чего не понимаю – почему моя квартира должна решать ваши проблемы.
– Потому что мы семья! – вспылил Сергей. – Мы же не на улицу тебя выставляем!
– Не выставляете, – согласилась Галина Степановна. – Аккуратно упаковываете и отправляете доживать среди чужих людей.
Она подошла к дивану и опустилась на него. Руки дрожали, но держалась она прямо.
– Мам, ну хватит, – Сергей сел рядом. – Мы же всё обсудили. Ты сама говорила, что одной тяжело.
– Тяжело, – подтвердила она. – Особенно после того, как вы перестали заходить.
– Как перестали? – удивилась Лена. – Мы же каждые выходные у вас!
– Каждые выходные вы у меня ноете, как вам плохо живётся, – поправила Галина Степановна. – Про кредиты, про дороговизну, про отсутствие денег. А спросить, как у меня дела, – это ни разу.
Сергей потер лоб. Он действительно не помнил, когда в последний раз интересовался здоровьем матери.
– Ладно, – сказал он. – Допустим, мы косячили. Но сейчас уже поздно что-то менять. Лена договор подписала.
– Предварительный, – уточнила Лена. – До сделки ещё неделя. Можно всё отменить, если уж совсем припрет.
Галина Степановна посмотрела на неё с удивлением. Неужели сноха готова отступить?
– Но тогда нам придётся снимать жильё, – продолжила Лена. – По бешеным ценам. Аленка не сможет нормально учиться.
– А я не смогу нормально умереть, – тихо сказала старушка.
– Мам! – возмутился Сергей. – Ну что за слова?
– Обычные слова. Мне семьдесят пять, Серёженька. В этом возрасте о смерти думаешь. И умереть хочется дома, в своей постели, а не в казённой палате.
Лена села напротив.
– Галина Степановна, но вы же сами боялись одна оставаться. Говорили, что ночами не спите.
– Боюсь, – согласилась старушка. – Но ещё больше боюсь потерять дом.
– Это не потеря, – возразил Сергей. – Это логично. Тебе – уход, нам – решение проблем.
– Твоих проблем, – поправила мать. – Мои проблемы вас не волнуют.
Сергей встал, зашагал по комнате. Квартира и правда была маловата – две комнаты в хрущёвке. Он здесь вырос, каждый угол знал.
– Слушай, мам, – остановился он у старой фотографии. – А если найдём компромисс?
– Какой? – насторожилась Галина Степановна.
– Ну, продадим квартиру, но купим тебе однушку рядом с нами. Будешь жить одна, но мы рядом.
Лена вскочила.
– Сергей, ты о чём? На однушку денег не хватит! Нам самим трёшку брать надо!
– Хватит, если поискать подешевле.
– Подешевле? – Лена всплеснула руками. – То есть из центра в спальный район?
– А что? Главное, чтобы всем было нормально.
Галина Степановна слушала этот спор и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство. Не злость, не обида. Стыд. Стыд за то, что стала обузой. Стыд за то, что её судьбу решают без неё. Стыд за то, что в семьдесят пять она никому не нужна.
– Знаете что, – поднялась она с дивана. – Делайте как знаете.
– Мам, мы же ещё не решили, – начал Сергей.
– Вы уже давно всё решили, – перебила Галина Степановна. – А я тут со своими капризами только мешаю.
Она ушла в свою комнату, прикрыв дверь. Сергей хотел пойти за ней, но Лена остановила.
– Дай ей остынуть, – сказала она. – Одумается, всё поймёт.
– Ты уверена?
– Конечно. Галина Степановна умная. Видит, что нам тяжко.
Сергей кивнул, но на душе было неспокойно. Мать никогда не была капризной. Если упирается – значит, правда не хочет уезжать.
– Может, и правда однушку поищем? – предложил он.
– На что? – Лена достала телефон. – Смотри: продаём за шесть миллионов. Трёшку берём заИ когда Сергей поднял глаза на мать, увидел в её взгляде то самое понимание, которое сделало его маленьким мальчиком снова – и он вдруг понял, что никакие миллионы не заменят этого тёплого, израненного взгляда.
