Зять попросил освободить комнату
Валентина Игнатьевна застыла с чашкой в руках, услышав голос зятя из прихожей. Он говорил по телефону тихо, но стены в “брежневке” были бумажные – каждое слово долетало до кухни.
“— Понимаю, мам, что тесно. Но где взять? Пока съёмное не найдём – придётся терпеть… Нет, она не злая, не пилит. Просто хочется уже своего…”
Валентина осторожно поставила чашку. Сердце забилось так, что в глазах потемнело. Зять продолжал:
“— Светка ещё не знает. Боюсь расстроить, она же к бабушке привязана… Нет, теща ничего плохого, просто чужой человек в доме – это дискомфорт. Ты ж понимаешь.”
“Чужой человек” – фраза впилась в грудь как рыболовный крючок. Она прожила в этой квартире тридцать пять лет, поднимала здесь Ольгу одна, после того как муж сбежал с медсестрой из поликлиники. А теперь она – “чужой” в собственных стенах.
Дверь скрипнула, послышались шаги. Валентина схватила тряпку, начала вытирать уже чистый стол.
“— Доброе утро, Валентина Игнатьевна”, – зять вошёл на кухню, потянулся за чайником.
“— Доброе”, – буркнула она, не поднимая глаз.
За семь лет совместной жизни они так и не перешли на “ты”, несмотря на все её попытки. Дмитрий был вежлив, даже предупредителен, но между ними всегда висела невидимая занавеска. Валентина списывала на характер – зять был неразговорчивым, “себе на уме”. А оказалось, просто видел в ней помеху.
“— Оля ещё спит?” – спросил Дмитрий, заваривая чай.
“— Спит. Вчера поздно пришла – у них квартальный отчёт в конторе.”
Зять кивнул, размешал сахар. Валентина украдкой разглядывала его. Высокий, крепкий, с волевым подбородком – мужчина что надо. Ольга им восхищалась, твердила подругам: “Мне так повезло с Димой!” А вот как “повезло” ей, Валентине – вопрос открытый.
“— Кстати, Валентина Игнатьевна…” – Дмитрий отставил кружку.
Сердце пропустило удар. Неужели сейчас? В лоб?
“— Я слушаю.”
“— Мы со Светой нашли съёмную двушку. В новом районе, недорого.”
Валентина медленно опустилась на табурет. Ноги стали ватными.
“— То есть… съезжаете?”
“— Ну да. Нам уже за тридцать, пора бы своё гнёздышко. А вы тут спокойно проживёте – никто не побеспокоит.”
“Не побеспокоит” – Господи, да разве они ей мешали? Наоборот, только благодаря им квартира не превращалась в склеп.
“— Оля в курсе?”
Зять замялся.
“— Пока нет. Хотел сначала с вами обсудить. Она же привыкла… к вам, к дому.”
“— Может, и привыкла”, – тихо сказала Валентина. – “Это её дом.”
“— Я понимаю. Но вы же не против? Это не потому что… просто хочется независимости.”
Валентина подошла к окну. Во дворе бабушки кормили воробьёв, дети катались на роликах. Обычное утро – а для неё черта.
“— Я не против. Ваше право.”
“— Спасибо. Я Оле сегодня скажу.”
Дмитрий допил чай, сполоснул кружку и ушёл. А Валентина стояла у окна, глядя в пустоту. Чужой. Значит, семь лет она жила рядом с человеком, который считал её чужой.
Вечером Оля влетела в квартиру как вихрь.
“— Мам! Представляешь, Дима хочет снимать квартиру! Нашёл вариант – новостройка, две комнаты!”
Валентина отложила вязание.
“— Он говорил.”
“— И что думаешь?” – Оля плюхнулась рядом. – “Я в растерянности. С одной стороны – своё жильё. С другой – как тебя одну?”
“— Дочка, вы взрослые. Пора разделяться.”
“— Но ты будешь скучать! И я! Ты же помнишь, как в детстве нам на ночь сказки читала? А твои пироги с грибами! Дима их обожает.”
“Обожает”. Интересно, вспоминал ли он об этом, жалуясь матери?
“— Оленька, не переживай. У меня и подруги, и работа.”
“— Мам, а может, с нами?” – неожиданно предложила дочь. – “Комнаты раздельные – мы в одну, ты в другую.”
Валентина представила лицо Дмитрия при таком раскладе – наверняка позеленеет.
“— Нет, дочка. Молодым нужно пожить отдельно.”
“— Но я не хочу тебя бросать!” – Оля обняла мать. – “Ты для меня роднее всех! Помнишь, когда папа ушёл, ты сказала: «Мы с тобой – крепость»? А теперь я…”
“— Не бросаешь, а взрослеешь. Так и должно быть.”
“— А если Дима против?”
Валентина аккуратно высвободилась.
“— Оля, сядь. Поговорим серьёзно.”
Дочь послушно опустилась в кресло. В этот момент она выглядела как в школьные годы, когда прибегала жаловаться на двойки.
“— Скажи честно – это твоё желание или Димино?”
“— Ну… он предложил. Логично же…”
“— А если бы не предложил?”
Оля задумалась.
“— Не знаю… Мне здесь уютно. И ты рядом – спокойнее.”
“— Значит, его инициатива.”
“— Ну да. А что плохого? Мужчина должен решать.”
“— Решать. Только в чьём доме?”
Оля нахмурилась.
“— Мам, ты о чём?”
Валентина вздохнула.
“— Я слышала, как Дима звонил матери. Жаловался, что в квартире «чужой человек».”
“— Чей чужой?!”
“— Мой. Я для него – чужой.”
Лицо дочери исказилось. Сначала недоумение, потом злость.
“— Не может быть! Он тебя уважает! Всегда благодарит за ужин…”
“— Из вежливости. А на деле – я ему как заноза.”
“— Может, ты не так услышала?”
“— Дословно: «Присутствие чужого давит».”
Оля сжала кулаки.
“— Не верю. Он бы так не сказал.”
“— Сказал. И знаешь что? Он прав. Вам действительно нужно своё.”
“— Но ты же мать! Как можно…”
“— Можно, если ты – теща. Это особые отношения.”
Оля вскочила.
“— Я с ним поговорю!”
“— Не надо”, – остановила её Валентина. – “Не ломай отношения. Дима хороший – просто откровенничал с матерью.”
“— Но это же несправедливо! Ты для нас всё делала! А он…”
“— Не тыл, а груз. Это разные вещи.”
“— Одно и то же!” – вспыхнула Оля. – “Знаешь что? Пусть он один съезНочью Валентина Игнатьевна проснулась от странного ощущения – впервые за много лет в квартире было тихо не от одиночества, а от покоя, и она вдруг поняла, что больше не чувствует себя чужой.
