— Ты совсем с ума сошёл? — голос Светланы дрожал, когда она размахивала перед мужем листами с печатями. — Как мог продать дом без моего ведома?
— Заткнись! — рявкнул Дмитрий, не отрывая взгляда от телефона. — Я хозяин, мне решать, что делать с нашим имуществом.
— Нашим? — Светлана сжала кулаки. — Этот дом строил мой отец! Кирпич за кирпичом, своими руками! А ты его спихнул за копейки первому встречному!
Дмитрий медленно поднял глаза. Взгляд был ледяным.
— Твой отец умер десять лет назад. Документы оформлены на меня. Имею право.
Ноги у Светланы подкосились. Она опустилась на стул, всё ещё сжимая в руках бумаги о продаже. В ушах звенело от учащённого сердцебиения.
— Дима… — прошептала она. — Мы же тридцать лет здесь прожили. Дети росли, внуки учились ходить во дворе…
— Хватит ныть, — отмахнулся он. — Дом разваливается, ремонт дорогой. Деньги нужны на более важное.
— На что? — Светлана вскочила. — На твои ночные клубы? На подарки той… той девчонке, которая младше нашей дочери?
Дмитрий резко развернулся к ней.
— Ещё слово, и получишь в зубы! Ясно?
Она отпрянула к окну. За тридцать два года брака он ни разу не поднял на неё руку. Но сейчас в его глазах было что-то страшное.
— Собирай вещи, — бросил Дмитрий, снова уткнувшись в телефон. — Через неделю новые владельцы заселяются.
— А мы? — прошептала Светлана. — Где мы будем жить?
— Твои проблемы. Я себе однокомнатную в центре снял.
— Себе? — она не поверила ушам. — А я?
— Ты? Работы в жизни не видела, только болтаешь без умолку. Иди к детям, пусть содержат.
Светлана схватилась за грудь. Таблетки остались в спальне, но идти туда, где был разъярённый муж, не решалась.
— Дима, — попробовала она ещё раз, — мы же семья. Как ты мог так поступить?
— Какая семья? — он усмехнулся. — Ты мне осточертела ещё пять лет назад. Старая, толстая, вечно ноешь. Кому ты такая нужна?
Словно ножом по сердцу. Светлана выбежала из комнаты, захлопнула за собой дверь ванной и включила воду, чтобы заглушить рыдания.
В зеркале смотрела на неё женщина с сединой в волосах и заплаканными глазами. Да, годы взяли своё. Да, фигура уже не та, что в двадцать. Но разве это повод выкидывать её, как ненужную вещь?
Вспомнила, как он когда-то носил её на руках, писал стихи, признавался в любви под окнами.
А теперь тот же человек говорил, что она никому не нужна.
Зазвонил телефон. На экране — имя дочери, Лена.
— Мам, привет! — голос бодрый. — Как ты? Мы с Сергеем в субботу хотим приехать, детей привезти.
— Леночка… — голос Светланы дрогнул. — У нас тут… проблемы.
— Что случилось? Ты плачешь?
— Папа дом продал. Без меня.
Пауза.
— Как продал?! — наконец выдохнула Лена. — Мам, объясни толком.
Светлана рассказала всё. Дочь молча слушала, изредка ахая.
— Мам, а куда вы теперь?
— Он себе квартиру снял. Однушку. Сказал, чтобы я сама разбиралась.
— Да он спятил! — взорвалась Лена. — Собирай вещи, поживёшь у нас.
— Лен, у вас же двое детей, трёшка…
— Как-— Разберёмся, — твёрдо сказала Лена, — семья — это не стены, а люди, которые тебя любят.
