Звонок среди ночи редко приносит добрые вести. Это Галина Петровна запомнила ещё со времён, когда её муж Сергей был жив. По ночам его часто вызывали на службу — работал он участковым. Погиб, когда их сыну Мишеньке было всего шесть. Сейчас Михаилу уже тридцать.
На экране телефона светилось имя сына. Сердце ёкнуло, сон как рукой сняло.
— Да, Михал… — охрипшим от сна голосом ответила Галина Петровна.
— Мам… Разбудил? Извини… — голос сына звучал взволнованно.
— У Лизоньки опять приступ? — сразу догадалась женщина.
— Да… Мы в больнице. Решил продать квартиру и машину. Другого выхода нет. Можно у тебя пожить?
— Конечно, родной. Только как мы в однокомнатной вчетвером? Погоди, не торопись. Надо всё обдумать. А благотворительные фонды?
— Времени нет, мам. Приступ был такой… Врачи сказали, что через неделю будет поздно оперировать.
— Слушай, у меня идея. Давай продадим мою квартиру. Она в центре, выйдет по деньгам как ваша двушка, если не дороже, — выпалила Галина Петровна только что пришедшую мысль.
Тишина в трубке.
— Алло, Михал, ты здесь?
— Мам… Мы с Катей согласны. Тогда ты переезжай к нам. Так и правда лучше. Справишься? Только продать надо быстро.
— Постараюсь, — кивнула она, хотя сын и не видел.
Спать уже не хотелось. Единственная внучка мучается. Надо действовать. Галина встала, накинула халат и пошла ставить чайник.
***
После института Миша устроился в солидную фирму. Галина Петровна гордилась умницей-сыном. Девушки за ним толпами бегали.
— Не спеши жениться. Встань на ноги, — наставляла она.
Но кто мам слушает? Вскоре сын стал пропадать вечерами, а то и ночевать где-то.
— Когда познакомишь с невестой? — спросила как-то Галина.
Через пару дней он привёл Катю. Хрупкая, с прозрачной кожей, но взгляд — стальной. Галина ахнула, заметив округлившийся живот девушки.
Расписались скромно — торт, бутылка шампанского. На этом свадьба закончилась. Пока Миша работал, Катя сидела в их комнате. Раз Галина позвала её лепить пельмени — познакомиться поближе. Девушка посмотрела на раскатанное тесто.
— На кухне вы хозяйка, — холодно бросила и ушла.
Отношения не сложились. Катя приходила только поесть, даже тарелки за собой не мыла. Когда Галина пожаловалась сыну, он лишь отмахнулся:
— Мам, не приставай. Она стесняется, да и беременность…
Вскоре Галина разменяла родительскую трёшку на две квартиры — однокомнатную себе и двушку молодым. Пусть живут, как хотят.
Через неделю после переезда Катя родила слабенькую девочку. В четыре года у Лизы обнаружили порок сердца. Врачи советовали операцию в Германии. Обращались в фонды, но состояние ухудшалось. Времени на сбор денег не оставалось.
***
Галина Петровна с утра начала звонить риелторам. Квартиру продала быстро, с частью мебели. Остальное раздала знакомым. Через три дня привезла сыну толстый пакет с рублями.
Жить с молодыми она не хотела — не уживутся. Позвонила подруге Таньке, спросила, можно ли пожить.
— Галочка, я бы рада… Но у меня сейчас Николай переехал, — извинилась та.
— Ничего, придумаю, — вздохнула Галина и уже хотела класть трубку, как Татьяна вдруг вскрикнула:
— Стой! У меня же дом в Сосновке! Старый, но жить можно. Печка есть, колодец во дворе. В получасе на автобусе от города. Забирай ключи!
Когда такси остановилось у покосившегося забора, Галина Петровна засомневалась. Дом облезлый, крыша местами без шифера, окно разбито…
Войдя внутрь, она впервые за дни заплакала. Но слезами делу не поможешь. Осмотрела кладовку — нашла остатки обоев. Сначала надо крышу латать.
В сельмаге спросила, кто может помочь.
— Да у нас один Степаныч на все руки! — оживилась продавщица. — Вон он, кстати, идёт.
Галина выбежала, догнала высокого мужчину в резиновых сапогах.
— Степаныч, подождите!
Он обернулся. Галина ожидала увидеть старика, но перед ней стоял крепкий мужчина лет пятидесяти. Выслушав, он лишь кивнул:
— Через час загляну.
Пришёл позже обещанного. Осмотрел дом молча, ушёл за материалами. Наутро Галина проснулась от стука на крыше. К вечеру все дыры были заделаны. На следующий день Степаныч вставил окно, поправил дверь. Через три дня забор стоял как новенький.
Потом во двор сгрузили дрова. Галина собиралась возмутиться, но Степаныч лишь сказал:
— Вставай в пару — быстрее управимся.
Работали молча. Когда пошёл дождь, Степаныч ушёл. Три дня не появлялся. Галина забеспокоилась, пошла к нему. Он лежал с температурой.
Она принесла лекарств, сварила куриный бульон. Степаныч принял помощь, будто так и надо. Через несколько дней снова колол дрова. Галина складывала их в поленницу.
— Ну, всё. Обращайся, если что, — сказал он, собираясь уходить.
— А деньги? Сколько я вам должна? — спросила Галина.
— Мы в расчёте, — ответил он, глядя прямо на неё. — С мужем разошлась?
— Вдовею давно. Квартиру продала — на лечение внучки.
— Вылечили?
— Да, в Германии прооперировали. Скоро вернутся.
Степаныч кивнул:
— Значит, в Танькин дом приехала.
— Вы её знаете?
— Росли вместе. Я в неё влюблён был, а она за городского вышла.
— А вы?
— Не сложилось, — просто сказал он.
Когда Галина наконец дозвонилась до сына, тот закричал в трубку:
— Мам, ты где?! Лизке лучше! Хочешь с ней поговорить?
Услышав внучкин смех, Галина расплакалась.
— Всё позади, мам. Спасибо тебе.
Через неделю они вернулись. Галина собралась в город, пришла проститься со Степанычем.
— Насовсем? — хмуро спросил он.
— Внучку повидаю и обратно. А вас как звать? Степан Степанович неудобно как-то…
— Степан. Мать Стёпкой звала.
Повидав семью, Галина вернулась в деревнюИ когда спустя год Лиза крепко обняла её в новой беседке, а Степан молча подлил чай в кружку, Галина Петровна поняла, что настоящее счастье часто приходит тогда, когда его уже не ждёшь.
