Ах, эти летние ливни
Людмила преподавала в школе русский язык и литературу. Читала запоем — не только классику. Книги в её квартире лежали повсюду: на полках, подоконниках, даже на полу. Ученики её обожали. Она не навязывала шаблонных трактовок, поощряла их мыслить свободно, ценила каждое живое слово.
После университета вышла замуж почти сразу. Муж был «из простых». Когда мать спрашивали о зяте, она виновато вздыхала: «Ну, рабочий человек…» — закатывала глаза, разводила руками, будто оправдываясь: мол, любовь зла. И всем было ясно — парень без гроша в кармане, без перспектив, не ровня образованной Людочке.
— Сама-то за кого вышла? — парировала Людмила.
И это была правда.
— Потому и говорю — брак не удался. Любовь прошла, стали чужими, даже слов не находилось. Теперь он женат на простой девушке, счастлив. Вот и выходит, что замуж надо за ровню.
Мать гордилась дворянскими корнями. При каждом удобном случае напоминала: «У нас в роду были князья». За это её звали за глаза «княгиней».
Предки бежали из Петербурга в глухую провинцию после революции — так и выжили. Вдали от столицы пережили и репрессии, и войну… Лишь после Победы перебрались поближе к Москве, но в сам город не рискнули — мало ли что.
Бабка Людмилы шила на заказ, этим и кормила семью. Дочь научила ремеслу, но та высшего образования так и не получила — однако гены давали о себе знать. Держалась с гордо поднятой головой, осанка — будто у балерины, взгляд свысока. Клиенты у неё были состоятельные. С ценами не спорили — знали: сошьёт не хуже парижских модельеров.
Когда Союз рухнул, на рынки хлынул дешёвый импорт. Часть клиентов пропала, но остались верные.
— Платье откуда? Из Турции или Италии? — спрашивали на приёмах.
— От княгини, — отвечали с гордостью, и все понимали: вещь уникальна.
От матери Людмила унаследовала изящество, но шить не захотела. Любила тишину и книги. А когда встретила красивого парня с гитарой, поющего о любви, — влюбилась без памяти. Какие тут титулы, если все равны?
Сначала жили душа в душу. Друзья звали мужа на посиделки — пели, пили. Людмила оставалась дома, проверяла тетради. Он возвращался поздно, часто пьяный. А в хмелю упрекал: «Ты мне не пара! Детей не хочешь!»
Она знала — это свекровь нашептывает. Та всё твердила: «Умная жена — горе в доме. Чужих детей учит, а своих нет!»
Детей Людмила хотела, но позже. У неё выпускной класс — кто их подготовит, если она уйдёт в декрет? Потом предложили место завуча… А потом…
Однажды мужчина пришёл и заявил: «Надоело жить в библиотеке. Хочу борщ и детей». Признался, что у него другая — простая, ждёт ребёнка. Собрал вещи и ушёл к продавщице из ларька.
Людмила плакала. На уроках прятала слёзы, поворачиваясь к доске. Потом боль притупилась. Спасли книги и ученики.
Как-то она встретила его на улице. Он растолстел, рядом шла полная женщина с пухлым малышом. Все трое сияли.
Шли годы, а Людмила оставалась одна. В школе — женский коллектив, в клубы она не ходила.
Однажды в кустах услышала жалобный писк. Раздвинула ветви — котёнок, избитый, с вытекшим глазом. Видно, хулиганы издевались. Подобрала, выходила. Кот вырос в роскошного зверя. Они жили вдвоём. Ночью ей иногда казалось: старость будет одинокой.
Лето подходило к концу. После ливня её облили с ног до головы из лужи. Она замерла, сжимая кулаки. Во дворе заметила тот самый внедорожник.
«Ага, попался!» — прошептала. В кармане — складной нож. Подкралась, проткнула три колеса. Без сожалений.
Позже узнала: машина — соседа, архитектора. Он переехал с дочерью. Говорили, бандит? Нет, глаза умные.
Однажды его дочь пришла в её класс. Девочка рассказала: три года назад мать похитили, так и не нашли. Отец теперь её охраняет.
В магазине они столкнулись случайно. Шли домой, разговаривали.
— Думал, интеллигентная учительница не станет портить колёса, — сказал он вдруг.
— Вы знали? — вспыхнула она.
— Простите за ту лужу. Надеюсь, платье спасли?
Мать на сей раз одобрила выбор. Хотя зрение подводило, сшила свадебное платье. Людмила в нём была прекрасна.
Два одиночества могли никогда не встретиться. Но встретились. А виной всему — дожди, что лили тем летом без устали.
Вот такая история.
