Из города N в город M вышли два пешехода…
Возвращаясь в город, где прошло детство, испытываешь странное чувство. Ты изменился, и он изменился. Ты постарел, а город расцвёл. Те же улочки, те же дома, но всё будто принарядилось. Только дороги остались всё такими же разбитыми, с ямами от недавних ремонтов, которые так и не залатали как следует.
Владимир шёл по знакомым улицам, и в нём снова ожил пятнадцатилетний мальчишка. Так и хотелось бежать домой, влететь на третий этаж, не считая ступенек, позвонить в дверь. Мама откроет, отругает: «Опять ключи забыл, сорванец! Опять штаны на коленках порвал!» А из кухни тянет жареной картошкой с лучком. Владимир даже почувствовал этот запах — до боли родной.
Он не предупредил отца о приезде. Решение было спонтанным. После смерти мамы отец быстро женился снова. Владимир не мог ему этого простить. Да и сейчас не был уверен — хочет ли тот его видеть. Пока не решил, зайдёт или нет.
Мужчине тяжело одному, но Владимир не мог смириться, что в их квартире теперь хозяйничает чужая женщина. Может, отец и счастлив с ней, но для него, Владимира, она — никто.
Шагая по старому району, он думал, что приехал зря. Ну, поностальгирует, зацепит сердце воспоминаниями. А дальше что? В прошлое не вернёшься, ничего не исправишь. Последние ссоры с женой, развод — всё это его вымотало. Ладно, раз приехал, нечего ныть. Может, уехать ночным поездом? Хотя там его тоже никто не ждёт. Получается, никому не нужен.
Владимир оглядывался, замечал перемены — к лучшему и к худшему. Воспоминания всплывали, как кадры старого кино. Первая любовь, ревность, отчаяние. Вот что он считал настоящим прошлым, связанным с этим городом.
Ловил себя на том, что вглядывается в лица прохожих. Вдруг узнает кого-то? Но люди шли мимо, не узнавая его. А раньше стоило выйти во двор — и обязательно кого-нибудь встретишь. Отец говорил: «Город измеряется количеством знакомых на улице». Чем их больше, тем город меньше. И называл его большой деревней. Просто отца здесь многие знали.
Невероятно, но эта овощная палатка до сих пор тут, на том же месте. Торговала там молодая женщина в лёгком сарафане с глубоким вырезом. Когда она наклонялась, взгляд невольно скользил вниз. Фартук подчёркивал тонкую талию. Работала она ловко, без лишних движений.
Владимир засмотрелся и не заметил, как замер на месте. Покупатель ушёл, и продавщица подняла глаза. Улыбнулась. «Да это же она, Ольга!» — сердце ёкнуло. Вот уж кого он не ожидал увидеть.
Может, ради этого и вернулся? Она снова посмотрела на него, но уже настороженно. Со стороны он, наверное, выглядел странно: стоит, пялится на женщину в палатке. Но не мог уйти. Ноги будто вросли в асфальт.
— Что вам? Дыни сладкие, зелень свежая, сливы отборные, — предложила она деловито.
Время её пощадило. Фигура не расплылась, загар легёл ровно. Волосы без краски, свои. Морщинки, может, и есть, но отсюда не видно. Владимир разглядывал её так же, как она его.
Она нервно оглянулась по сторонам. Он понял — надо что-то сказать, пока она не позвала на помощь.
— Ольга, неужели не узнаёшь? Мы же соседи были. Ты всё ещё в нашем доме живёшь? — сделал шаг вперёд.
Она покачала головой — нет, не помнит.
— Я изменился. Не похож на того пацана, каким ты меня знала. Постарел. Это я, Владимир Соколов. Ты ещё смеялась, что фамилия — как у собаки.
Ольга ахнула, прижала руки к груди и опустилась на ящик.
— Боже… Откуда ты? Ни за что бы не узнала.
— Приехал просто.
— А отец знает?
— Нет. Я ещё не решил, хочу его видеть или нет. Остановился в гостинице.
— Мужчина, не отвлекайте продавца! — раздражённо вмешалась пожилая женщина. — Я третий раз спрашиваю цену, а она не слышит! Если ничего не берёте, отойдите!
Владимир кивнул Ольге: «Работай, я подожду».
— Простите, — улыбнулась та покупательнице. — Что вам взвесить?
Пока отмеряла помидоры, то и дело поглядывала на него — не исчез ли?
Наконец, ворчливая бабка ушла. Но подошёл другой покупатель. Владимир наблюдал со стороны, как Ольга лихо орудует весами.
— Так мы не пообщаемся, — сказал он, когда остались вдвоём. — Держи мой номер. Позвони, когда освободишься. Сходим куда-нибудь, поговорим. Рад тебя видеть.
Она кивнула, и тут же подошёл очередной клиент.
Владимир ушёл. Через несколько шагов обернулся — Ольга смотрела ему вслед и улыбалась. Встреча взбудоражила его. И тут он понял: именно ради неё и приехал. А в голове снова закрутились кадры старой киноленты…
***
— У нас новые соседи, — сообщила мама за ужином.
— Кто? — равнодушно отец.
— Семья. Наши ровесники. Надеюсь, не шумные, как прошлые. Выглядят интеллигентно. У них дочка, лет семнадцати.
— Ты их уже видела? — удивился папа.
— Нет, — засмеялась мама, — Баба Таня с первого этажа сказала.
— Я её вроде видел, — буркнул Владимир.
— Ну и как? — родители синхронно уставились на него.
— Нормальная, симпатичная, — покраснел.
— Рано тебе на девок заглядываться, — фыркнула мама. — Надо бы сходить, познакомиться. Я пирог испеку, сходим. Да? — повернулась к отцу.
— Сходим, — согласился тот.
Владимир видел её мельком. Летел с лестницы вниз и чуть не сбил. Раньше в доме её не замечал — значит, к кому-то в гости. На четвёртом этаже жила Катя, с ней учились в параллельных классах. «Так она теперь через стенку будет!» — от этой мысли сдавило живот.
Чтобы мама ничего не заподозрила, сказал, что наелся, и ушёл в комнату мечтать о незнакомке. Утром еле дождался, пока родители уйдут, умылся, пригладил вихры и пошёл знакомиться.
Дверь открылаДверь открыла растрёпанная и заспанная девушка — Ольга, та самая, что навсегда останется в его сердце, даже если сегодня он сядет на поезд и больше никогда не вернётся.
