**Непутевая**
— Ирка, ты не поверишь! Только что видел женщину — вылитая ты! Будь я не знаю, что у тебя нет матери, подумал бы, это она… У тебя случайно старшей сестры нет? — супруг Дмитрий подошёл сзади с тележкой, забитой продуктами.
— Чего? Какой ещё сестры? — удивилась Ирина, вчитываясь в состав баночки с пюре для малыша.
— Давай покажу. Только осторожно… Хотя, она уже на тебя смотрит. Похожи как две капли, только она постарше! — Дмитрий с жаром потянул её между стеллажами.
— Куда ты меня тащишь?! Нет у меня никакой сестры! — раздражённо ответила Ирина, поправляя шапочку маленькому Мишке, сидевшему в тележке.
— Ну посмотри! Может, сестра, о которой ты не знаешь? Такое в жизни бывает! — не унимался Дмитрий.
— Пошли отсюда, я сказала! — прошипела Ирина, вырвала тележку и направилась в другой отдел.
Она шла быстро, между полками. Щёки горели, в горле стоял ком. Ещё немного — и она упадёт на пол, захлёбываясь слезами. А ведь прошло уже семь лет…
***
Мать растила её одна. Отца Ирина не знала, а мать о нём молчала. В ту осень, когда девочка пошла в школу, мать вышла замуж за Виктора Степановича. Счастливое детство кончилось.
Новый муж переехал в их двушку. Ирине досталась крохотная комната, а матери с отчимом — вторая. Мать велела называть его папой. Но так и вышло — «дядя Витя», а в душе — чужой.
Мужчина смотрел на падчерицу свысока. Вечно находил, к чему придраться. Пока была маленькой, терпела. Подросла — начала огрызаться. Но «дядя Витя» умел заткнуть ей рот:
— Замолчи! Я тебя кормлю, одеваю! Благодарить должна, а не пререкаться!
— Я у вас ничего и не прошу. Мама меня одевает.
— Ирина! Извинись перед отцом! — строго одёргивала мать.
Когда Ирине исполнилось четырнадцать, родился брат. Мать светилась от счастья — подарила мужу наследника. «Дядя Витя» души не чаял в сыне.
А жизнь Ирины превратилась в ад.
— Ирина, посиди с братом, мы поедим!
— Иду…
— Да что он у тебя ревёт?! Займи его, бестолковая! — орал отчим.
Так прошло четыре года. Школа, институт. В августе Ирине исполнилось восемнадцать…
— Собирай вещи. Я оплатила общагу на первое полугодие. Дальше сама, — равнодушно сказала мать.
— Какое общежитие?! Я не уезжаю!
— Местным там не место, — холодно ответила мать.
Вмешался «дядя Витя»:
— Эгоистка! Мы втроём в одной комнате, а Ромке четыре года! Или вечно на шее сидеть будешь?!
— Я тут прописана!
— Плевать! Собирайся и вали!
Мать не заступилась. Лишь сунула украдкой пару сотен рублей.
Ирина оказалась в общаге. Стипендии не хватало. Однажды она пришла за деньгами.
— Ты зачем? — встретил отчим.
— К маме.
— Ремонт! Стой тут.
Мать вышла, испуганная:
— Ты что натворила?
— Денег не хватает…
— Стипендия есть!
— Всем родители помогают!
Отчим ворвался:
— Попрошайка! Иди работай! Мы сына поднимаем! Лариса, ни копейки!
Мать смотрела в пол:
— Ира, папа прав… как-нибудь…
Ирина выбежала. Плакала всю дорогу.
В общаге она дала себе слово:
— Больше никогда! Выживу им назло!
Она устроилась на первую работу. Потом на вторую. После института уехала подальше.
На новом месте встретила Дмитрия. Его родители стали ей роднее матери.
Свадьбу играли без матери. Ирина говорила, что та умерла…
Через три года родился Мишка.
***
— Ир, ты плачешь?! — испугался Дмитрий.
— Да… хоть и обещала…
— Кто та женщина?
— Мать…
— Ты же говорила, её нет…
— Для меня — нет.
Они пошли к кассе. Но на выходе сердце Ирины ёкнуло.
— Здравствуй, дочка… — растерянно сказала мать.
— Здравствуй.
— Ты тут живёшь?
— Да.
Мать посмотрела на Дмитрия и Мишку.
— Внук?
— Сын.
— Ну мне-то внук…
— Тебе он никто.
— Дочка, я могла бы…
— Не надо, мам… Обойдусь…
Они ушли. Мать смотрела им вслед.
Ирина долго не могла успокоиться. Но больше они не встречались…
Однажды она всё рассказала Дмитрию. И плакала, упрямо думая, что следующий раз заплачет на свадьбе сына. От счастья.
