«С чего вдруг ты любишь нас обеих?!» – Артём признался в измене, и мой мир рассыпался, как старый сухарик.
Не помню, как допила чай. Не помню, как дышала. Внутри будто застыло – только его голос, глухой и ровный, долбил по вискам, как сосулька январским утром. Он сказал это без тени стыда, как будто речь шла не о предательстве, а о вчерашней погоде.
«Я люблю вас обеих», – повторил он, и его глаза, тёмные, как нефть, смотрели прямо в меня.
Пальцы подрагивали, когда я отодвинула тарелку. Аппетит испарился, будто его и не было. Всё тело онемело, словно после удара током. Его лицо стало серым, как московское небо в ноябре, губы дрожали, но слова лились дальше.
«Это началось два месяца назад… Мы с ней работаем в одном отделе, бухгалтерии. Срочный отчёт, ночные бдения, а потом… само как-то получилось. Я люблю её, но и тебя тоже. Не могу больше врать. Мне тяжело, Алёна. Очень».
Я не слушала. Внутри стонал разъярённый медведь, рвал землю когтями. Всё рушилось – дом, доверие, любовь. Хотелось завыть, швырнуть в него чашкой, разбить зеркало. Но я лишь встала, цепляясь за край стола.
«Уходи сегодня. Мне надо одной».
Когда дверь захлопнулась, я рухнула на кровать. Подушка пахла его одеколоном – дешёвым, как студенческие годы. Одеяло леденило кожу. Сердце выло волчицей. Я рыдала беззвучно, впиваясь лицом в матрас, будто могла спрятаться от правды. Он знал, как я ему верила. И всё равно – вот так.
Била кулаками по его подушке, пока пальцы не заныли. А потом в голове всплыла Она. Кто? Как выглядит? Моложе? Полная? Может, с талией, как у матрёшки? Губы бантиком? Ноги до неба? Я воображала, как она смеётся, как трогает его руку, как шепчет что-то на ухо. Руки дрожали. В горле стоял ком.
Утром я не выдержала. Надо было увидеть её. Хотя бы раз.
Позвонила на работу, сказала, что температура. Потом – в офис Артёма. Секретарша, глупенькая, сболтнула имя – Светлана. Соцсети сделали остальное. Страница – пустая, одна фотка. Женщина в синей блузке, без макияжа. Никакая не королева. Но именно она уводила его.
Вечером я сидела в машине у её дома, сжимая руль, будто хотела выдавить из него сок. Сердце колотилось, как пьяный заяц. Через час она вышла. И… удивилась. Обыкновенная. Ни капли гламура. Волосы в хвост, сумка из «Пятёрочки». Будь мы соседками – не заметила бы.
Но злость не ушла. Наоборот – стала острее. Раз не красавица, значит, дело в другом. В душе. Он полюбил её не за тело, а за что-то внутри. Это делало её страшнее. Я выскочила из машины и пошла следом. Она зашла в магазин, взяла корзинку – и улыбнулась мне.
В глазах потемнело.
«Думаешь, победила?» – прошипела я, словно змея. «Он мой. Не твой. Запомни! Больше не подходи к нему!»
Она моргнула, растерянная.
«Извините… мы знакомы?»
Губы свело. Как смеет притворяться?
«Не валяй дурака. Ты же Светлана? Встречаешься с Артёмом. Так вот – он мой. Был и будет!»
Она побледнела, будто её обрызгали молоком.
«Боже… он не говорил, что у него есть кто-то… Я не знала…»
Голос дрожал – то ли от страха, то ли от правды. Но через два часа мы сидели в кафе. Она, всхлипывая, рассказывала свою историю.
«Я поверила лжецу, – прошептала она. – Но теперь он мне не нужен. Пусть горит в аду».
Я не ответила. Горло сжалось. Потому что для меня Артём был всем. А он взял – и разбил. Одним признанием.
