Вся жизнь — словно тяжёлое испытание. Сколько можно выносить?!
Иногда мне кажется, будто я рождена не для радости, а для страданий. Будто кто-то свыше взглянул на меня и подумал: «Пусть ей будет тяжело». Так оно и есть. С детства, с юности, с первого разочарования в людях. Жизнь словно шепчет мне: «Ты не заслуживаешь счастья».
Мне только исполнилось восемнадцать, когда мир рухнул. Знакомый отца, мужчина в его годы, хитростью завлёк меня к себе. Он обманул, сломал, оставил грязь на душе, а потом — будто ничего не случилось — отвернулся. Родители пытались добиться правды, но у него были связи, деньги, власть. Выкрутился. А я осталась с клеймом — «падшая», «лёгкая». Хотя была просто напуганной девочкой.
Когда узнала, что беременна, мать хотела подать на установление отцовства. Но я не позволила. Не хотела, чтобы этот человек даже знал о сыне. Он был грязью, и грязью должен остаться.
Чтобы скрыть позор, мама отправила меня к дальним родственникам на другом конце страны. Там я и родила Диму. Три года растила его одна. Вернулась домой с выдуманной историей — будто побывала замужем и развелась. Никто не должен был узнать правду.
Но дома меня ждал новый удар. Отец умер, брат отправил мать в дом престарелых и забрал родительский дом. Встретил меня с презрением: «Женщине, которая ведёт себя как шлюха, здесь не место. Выживешь — значит, достойна. Нет — будешь ночевать под забором».
Своя кровь… намекнул, что моя дорога — это улица.
Но я не сломалась. Всё вынесла. Мыла полы, чистила посуду в кафе, помогала на свадьбах — только бы сын не голодал. Жили в нищете, но честно.
Одна подруга посоветовала: «Поезжай за границу, в Германию или Польшу — там платят больше». Через агентство уехала в Берлин. Устроилась в маленькую гостиницу. Работала без отдыха, почти без сна. Хозяйка следила за каждым шагом, твердила, что делает мне одолжение, терпя под одной крышей ещё и моего ребёнка.
Когда Дима болел, бегала с кухни в комнату — дать лекарство, накормить, утешить. А потом — снова к тарелкам, к швабрам.
Когда сын подрос, стал помогать. И тогда хозяева получили второго работника даром. Именно ради него я решила бежать.
Раз в несколько месяцев умоляла отпустить меня на пару часов в соседний город, где собирались наши — русские, украинцы, все, кому не повезло. Там и встретила Виктора. Казался добрым, заботливым. Угощал чаем, возил на машине, говорил, что ценит таких, как я — работящих, честных, неиспорченных.
Я поверила. Влюбилась. Потому что жила как в тюрьме, а он казался спасением. Когда мы впервые остались наедине, я плакала. Меня давно никто не обнимал.
Мы строили планы. Я призналась, что копила деньги на учёбу сына — каждую осень отправляла его в интернат, чтобы получил образование. Виктор уговорил вложить деньги в его «дело». Сулил золотые горы — квартиру, стабильность, новую жизнь.
Я отдала всё. А он исчез. Ни звонка, ни слова.
Деньги — не главное. Но он украл не только их. Он снова убил во мне надежду.
Почему именно я? За что? Почему кому-то счастье даётся просто, а для меня оно — как звёзды: видно, но не дотянуться?
Не жалости прошу. Я просто устала. Устала быть сильной. Устала верить, что завтра станет легче. Устала доказывать, что достойна любви. Хочу понять: неужели я не заслужила хоть капельку тепла? Хоть немного света…
