В небольшом городке Берёзовка, где осенний ветер шумит в старых берёзах, молодая девушка по имени Надежда Смирнова лежала в больнице. Ей только что вырезали аппендицит, но что-то пошло не так — началось воспаление, и врачи не спешили с выпиской.
А куда торопиться? Надя на больничном, швейная фабрика подождёт. В её комнате в общежитии соседка Оля теперь рада — её парень Витя может приходить хоть до утра. А у Нади никого. Она не такая, как бойкая Оля — скромная, тихая, в свои двадцать шесть лет. Красота не броская, жизнь как-то не клеится. Оля вот-вот замуж выйдет, а Наде наверняка подселят новую соседку — мест не хватает, новых домов не строят, а рабочие руки нужны.
Об этом думала Надя, глядя в окно на хмурое небо Берёзовки. В палате рядом лежала пожилая женщина — Анна Ивановна. Та часто дремала, а просыпаясь, вела с Надей неспешные беседы. Девушка рассказала свою историю: родители умерли, старший брат запил, промотал всё и теперь сидит за кражу.
«Одна я, тётя Аня, совсем одна», — вздыхала Надя.
«А парень есть? — прищурилась Анна Ивановна. — Или не было?»
«Нет и не было. Подруга одна, да и та скоро замуж. А у вас семья есть?»
«Как же! — улыбнулась старушка. — Родни нет, но мои сорванцы всегда рядом. Что нужно — и починят, и покрасят».
И Анна Ивановна рассказала историю, от которой у Нади глаза на лоб полезли. Живёт она в старом доме на окраине, доставшемся от родителей. Муж давно умер, детей не было. Но Анна, обожавшая ребятишек, стала привечать дворовых мальчишек.
«Испеку плюшек или пирожков с картошкой, — говорила она. — Позову — человек шесть сбегается. Родители их с утра до ночи на заводе, а они сами по себе».
«А муж ваш не ругался?» — удивилась Надя.
«Ворчал, конечно, — смеялась Анна Ивановна. — Но мальчишки и дрова наколют, и воду принесут. Вот он и терпел — тяжёлую работу за него делали».
«А сейчас где эти ребята? Выросли? Помогают?»
«Как же не помогать! — гордо ответила старушка. — Со своими детьми приходят, кто постарше — сам забегает. А мне радость! Плюшки всегда готовы. Они и в больницу ко мне ходят».
Надя вспомнила, что видела, как к Анне Ивановне приходили гости, но тогда была слишком погружена в свои мысли.
«Мне недолго осталось, девонька, — вдруг тихо сказала Анна Ивановна. — Есть у меня двое сорванцов — Димка и Ванька. Не совсем беспризорные, но почти. У одного мать, у другого отец — оба на заводе вкалывают. А ребята одни».
«И вы их кормите?» — удивилась Надя.
«Не только кормлю. Уроки у меня делают, по дому помогают. А то улица затянет. Сердце за них болит».
Через пару дней к Анне Ивановне пришли гости. В палату ворвались два пацана лет десяти — Димка и Ванька, а за ними их родители: уставший мужчина и измождённая женщина. Надя уже ходила, поэтому вышла, чтобы не мешать.
Когда вернулась, Анна Ивановна спала. На тумбочке лежали яблоки, пряники и бутылка ряженки. Надя смотрела на старушку и не понимала, откуда у той силы годами заботиться о чужих детях. Смогла бы она сама так? Тут вспомнила, как Анна Ивановна упомянула ещё одного пацана — Петьку. У того родители пьют, и ему порой приходится ночевать на улице. Анна Ивановна забирала его к себе.
Отец Петьки приходил, орал, что она балует сына, запрещал пускать его в дом.
«А что я могу? — грустно говорила Анна Ивановна. — Прибежит, поест, поможет. Как-то полку прибил, а я даже покормить его не смогла — спина болела. А он сказал — не за едой, а помочь пришёл».
Помолчав, добавила:
«Ребята чуткие, не то что взрослые. Не жадные, не чёрствые. Просто одинокие».
Наде готовились к выписке, а Анна Ивановна слабела. Переживала, как её мальчишки без неё. Вскоре к ней пришёл гость — статный мужчина в строгом костюме, с портфелем. Надя хотела выйти, но Анна Ивановна остановила её.
«Вот, Наденька, это мой Серёжа, на глазах вырос. Познакомьтесь».
Надя назвала своё имя, смутилась и вышла. Чувствовала себя бледной, худой после болезни, в больничном халате. Серёжа был симпатичным, а она — не в форме.
Он долго сидел у Анны Ивановны. Надя вернулась, взяла книгу, но краем глаза замечала, что он на неё поглядывает. Щёки горели. Уходя, он обнял Анну Ивановну, подошёл к Наде и сказал:
«Приятно познакомиться. Поправляйтесь, я ещё зайду».
Надя не успела ответить — он ушёл. Через день вернулся, принёс ей сок. Анна Ивановна спала после укола, и Серёжа ушёл, смахнув слезу.
К вечеру старушка проснулась, от ужина отказалась. Надя сидела рядом, держала её за руку.
«Слушай, Наденька, — тихо сказала Анна Ивановна. — Серёжа нотариус, в первый его приход я дарственную на тебя оформила. Паспорт твой из тумбочки взяла, прости. Живи в моём доме. Не хоромы, но своё. Прошу одного: не бросай мальчишек».
Надя замерла.
«Чего молчишь? Их трое: Димка, Ванька и Петька. Присматривай, чтоб улица не затянула, как твоего брата. Обещаешь?»
Надя расплакалась.
«Не брошу, Анна Ивановна. Присмотрю. Только вы живите ещё».
Но старушка уже спала, с лёгкой улыбкой.
Через два дня Надю выписали. Анну Ивановну она потеряла навсегда. Весь день плакала. Серёжа встретил её у больницы, сам расстроенный.
Вместе с друзьями Анны Ивановны они похоронили её. Серёжа помог с дарственной. Вскоре Надя въехала в дом, доставшийся ей чудом.
Мальчишки не приходили. Но Серёжа навещал. Надя попросила познакомить её с ребятами. Однажды вечером он привёл всех троих. С тех пор они стали частыми гостями.
Но как присматривать, если Надя целыми днями на фабрике? Зато веКак-то вечером, когда за окном лил дождь, а мальчишки с упоением доедали её пирожки, Надя вдруг поняла, что нашла то, чего так не хватало всю жизнь — настоящую семью.
