— Димка, не надо! — сквозь слёзы кричала мать. — Прости меня… только не уходи…
Но отец уже собрал свой нехитрый скарб и, не оглядываясь, шагал к двери.
Я застыл в проходе между кухней и коридором, будто живая преграда. Мне было двенадцать, и я свято верил, что если просто встану на пути, не пущу его, всё вернётся назад. Как раньше. Ведь мы же были счастливой семьёй, да?
Мать и отец часто смеялись вместе, понимали друг друга без слов, даже шутки у них были одинаковые. Да, папа пропадал на работе, приходил поздно, усталый, но в те редкие вечера, когда мы собирались все вместе, я чувствовал себя самым счастливым на свете.
А потом — как гром среди ясного неба — измена. У матери роман с каким-то Сергеем из бухгалтерии. Скандалы, крики, слёзы. И вот он — у порога.
— Пап, не уходи! — прошептал я.
— Дорогу. — Голос был чужой, будто не его, а какого-то мента из сериала. Таким он говорил только по телефону, когда ругался на работе.
— А я? — выдавил я, сжимая кулаки.
Он молча отодвинул меня в сторону. Как пустой стул. Как ненужную вещь. Вышел. Дверь захлопнулась. Всё.
Мать рухнула на диван, закрыв лицо руками. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри у меня всё разваливается.
Через две недели бросил её и Сергей. А мать осталась одна — с преданным псом, прикованным на цепь. Этим псом был я.
Я стал пропадать на улице, болтаться с теми, кого мать называла «гнильём». Кражи, выпивка, сигареты. Меня с другом Лехой поймали, когда мы пытались обчистить какого-то толстосума. У того оказались охранники. Нас скрутили и сдали в участок.
Когда отец вошёл в камеру, я узнал его сразу. Лицо каменное, взгляд ледяной.
— Выходи. — бросил он.
— Иди ты, — прошипел я.
Он выволок меня в коридор, затащил в пустой кабинет и ударил. Дважды. Сильно. По лицу.
— Сколько тебе, Вань?
— Сам не помнишь? — я усмехнулся, вытирая кровь с губ.
— Потому что ты мне не сын! — взорвался он. — Я на твою мать женился, когда она уже была беременна. Думал, справимся. А она… — матерно выругался.
У меня перехватило дыхание.
— Кто тогда мой отец?
Он сунул мне платок, поставил на стол бутылку воды и тяжело опустился на стул.
— Хрен его знает. Да и неважно. По бумагам — ты мой. Алименты плачу. Но если так продолжится — откажусь. Пусть сажают. Мне-то что?
— А Леха?
— У него отец есть. Пусть вытаскивает.
Я сидел, уставившись в пол. Мне вдруг стало стыдно. Не за себя. За всех. За мать. За отца. За то, что мы потеряли… и за то, как я сам это теряю.
— Я просто… мне плохо. Устал. Всё разваливается. Не знал, куда себя деть.
— Это не оправдание. Либо берёшь себя в руки, учишься, либо — тюрьма. Малолетка — это пиздец, Вань. Тебе туда не надо.
— Ладно. Попробую.
Когда я уже уходил, он крикнул вдогонку:
— И мать не вини. В разводе виноваты оба. То, что я про неё ляпнул — забудь. Сгоряча.
— А вы… не вернётесь?
Он горько усмехнулся:
— Нет. Это кончено.
Я ушёл. И ушёл от того, во что превращался.
Мне стоило сил отвязаться от бывших дружков. Леху его отец вытащил, но тот сразу вернулся к старому. А я — нет. Я поставил цель. Простил мать. Учёба, репетиторы, бессонные ночи.
И вот — я подал документы в академию МВД. Мать орала:
— Ты с ума сошёл! Посмотри на отца! Это не жизнь!
А я смотрел. Помнил. И именно поэтому хотел туда.
Когда я получил лейтенантские погоны, я приехал к отцу без предупреждения.
Он всё ещё был начальником отдела. Постарел. Поседел. Но глаза… те же.
— Здравия желаю. Лейтенант Ковалёв.
Он замер.
— Ванька?..
Мы проговорили долго. О работе, о жизни, даже о хоккее и политике. Он предложил выпить, но я отказался. Мне просто хотелось показать, что я смог. Что не сгинул в темноте.
Когда я поднялся уходить, он встал.
— Оставайся. Иди ко мне. В отдел.
Я долго смотрел на него. Этого чужого и родного человека.
— Останусь. Уйти — всегда успею.
Теперь мы работаем вместе. Он — мой начальник. Я — его подчинённый.
Но главное — он снова мой отец.
