Всю жизнь мы с супругом жили ради детей, а на старости лет они оставили меня, и теперь я сижу в одиночестве, пересчитывая рубли с крохотной пенсии и вспоминая тех, кто обо мне забыл. Казалось, жизнь удалась: крепкая семья, двое ребятишек, уютный домик в подмосковном Королёве. Но что-то пошло не так, и теперь я спрашиваю себя: ради чего всё это было? Эта история — о несбывшихся мечтах, о материнской любви, которая осталась без ответа, и о горьком одиночестве.
Жизнь катилась своим чередом, пока однажды я не оглянулась назад и не поняла: всё, во что я верила, рассыпалось в прах. Мне 67, я живу в крохотной хрущёвке в Королёве, а мой супруг, Владимир, оставил меня пять лет назад — сердце подвело. Мы с ним души не чаяли в детях, старались дать им всё. Но теперь я одна, а мои сын и дочь, ради которых жила, будто стерли меня из памяти.
В нашей семье был простой принцип: хочешь чего-то добиться — трудись. Никаких скидок на возраст или настроение. Я работала, пока ноги носили, а Владимир брался за любую подработку, лишь бы семья ни в чём не нуждалась. Мы копили, мечтали о поездках, даже дважды выбирались в Сочи, пока дети были маленькими. Тогда мне казалось, что всё идёт как надо. Но сейчас, глядя на пустые стены, я не понимаю, где свернули не туда.
Я всегда учила детей планировать жизнь. У меня была тетрадка, куда я записывала цели, мечты, планы на год, на пять лет. Этому же учила и детей — Лизу и Дениса. Хотела, чтобы они видели, куда идут, стремились к большему. Мои родители приучили меня к этому, и я считала это важным. Но однажды я наткнулась на дневник Лизы. Ей только исполнилось 18, она окончила школу и начала встречаться с парнем, Сергеем. В её записях было столько личного, столько эмоций… Я поняла, что они не просто гуляют по парку, держась за руки.
Меня охватила паника. Быть бабушкой в 45? Это же конец всем планам — бросить институт, карьеру ради юношеской влюблённости! Я запретила Лизавете видеться с Сергеем. Владимир меня поддержал, и мы решили, что угомонили бунтарку. Но Лизка выбрала худший вариант — сбежала из дома. Уехала к этому парню, и начался кошмар на полтора года. Мы её искали, уговаривали вернуться, но она снова уходила. В итоге она вышла замуж за Сергея. На свадьбу нас не позвали. С тех пор мы не общаемся. Я устала бороться, а Владимир… Он так и не простил её. Мне кажется, эта боль его доконала.
После ухода Лизы я сосредоточилась на Дениске, младшем. Он не блистал в учёбе, но я верила в него. Когда Владимир заболел, я взяла всё на себя: помогала Денису с уроками, записала на курсы, чтобы поступил в институт. Он грезил футболом, но я не видела в этом толка. «Без таланта и характера это не профессия», — твердила я. Денис слушал, но я замечала, как гаснет огонёк в его глазах.
Проводить Владимира было тяжелее всего. Лизка жила своей жизнью где-то далеко. Денис учился в Питере и не смог приехать на похороны — сессия. Я осталась одна, разрываясь между горем и необходимостью держаться. Денис окончил институт, получил диплом, но вернулся другим. Перестал бриться, отрастил нелепую бороду, одевался, как гастарбайтер. Я не узнавала своего мальчика.
Он нашёл работу, но не по специальности. Зарплата — чуть больше моей пенсии, смех да и только. Я пыталась поговорить, понять, что случилось, но он замкнулся. А потом и вовсе ушёл. Познакомился с женщиной постарше и переехал к ней. Я не стала спорить — боялась повторить историю с Лизкой. Просто попросила навещать иногда. Но Денис выбрал молчание. Исчез, как и его сестра.
Теперь я живу одна. Пенсии хватает только на коммуналку, и я экономлю на всём. Не знаю, где Лизка, жива ли, счастлива ли. Денис, кажется, где-то здесь, но мы стали чужими. Возможно, смерть отца его сломала, но кто теперь разберёт? Скоро у него день рождения, но я боюсь, что он пройдёт без меня. Подарить нечего — только старые фото и воспоминания.
Всю жизнь я старалась быть идеальной матерью и женой. Жертвовала собой ради семьи. А теперь я одна, и сердце ноет. Хотела бы начать сначала, исправить ошибки, но время не повернёшь назад. И всё, что осталось, — это надежда, что однажды мои дети вспомнят о матери, которая их так любила.
