**Слёзы на счастливой скамейке: история из Ялты**
В душной съёмной комнате в Ялте сидела Анастасия, укладывая пляжные вещи в сумку, время от времени качая головой. Рядом у окна стояла её подруга, Ольга, теребя браслет на запясте и глядя на море, сверкавшее вдали. Год назад она встретила здесь парня, чьи глаза до сих пор не отпускали её сердце. Но номера он не оставил, и теперь эта ошибка грызла её изнутри.
— Опять о нём думаешь, Оля? — вздохнула Настя, закидывая в сумку крем от солнца. — Ну глупо же! Влюбиться на курорте и даже телефона не спросить? Да ты взрослая девушка!
Ольга сжала губы, глаза её подёрнулись дымкой воспоминаний.
— Сама не понимаю, как так вышло, — прошептала она. — Всего неделя, а будто всю жизнь знала. Уезжали в спешке, думала, ещё успеем встретиться… на той скамейке… — голос её дрогнул.
— Боже, Оль, да ты романтик безнадёжный! — Настя закатила глаза. — Курортные романы — как морская пена: появилась и растаяла. Ты умница, красавица, а целый год из-за какого-то парня сердце маешь! Это же Ялта, у местных таких историй — десятки за сезон!
— Он не такой, — тихо возразила Ольга. — Работал в кафе на набережной. Его взгляд… всю зиму я им согревалась, Насть. Смотрел так, будто я одна на свете.
— Ну да, — фыркнула Настя, поправляя волосы перед зеркалом. — Ты молодая, красивая, влюблённая. Конечно, он глаз не сводил. Но ты всерьёз веришь, что он год тебя ждал, как монах? Вы даже слов о любви не говорили! Ялта — город большой, он уж точно твоё имя забыл.
— Не знаю, — прошептала Ольга, — но сердце говорит: я его найду.
— Ну, если найдешь, не бросайся сразу в омут, — строго сказала Настя. — Гордость имей. Вдруг женат? Ты же о нём ничего не знаешь.
— Нет, он не был женат, — покачала головой Ольга. — Целыми днями в кафе, а по вечерам мы гуляли до ночи. Домой не спешил. На скамейке сидели — там, где он меня впервые увидел…
Девушки вышли к морю. Пляж уже заполнялся, хотя июнь только начался. Вода была прохладной, но искрилась под солнцем, будто россыпь золотых рублёвых монет.
— Как же хорошо, — потянулась Настя, лёжа на шезлонге. — Вот моё счастье — море, солнце, покой. Никаких романов! А ты всё о своём парне думаешь. Представить не могу — бросить всё и сюда переехать, как он. Официанткой, поваром…
— А почему нет? — улыбнулась Ольга. — Вышла бы за местного — и живи у моря.
— Да ну, — отмахнулась Настя. — Пока отпуск — кайф. А зимой тут, наверное, скука смертная.
Купались, смеялись, но каждый раз, проходя мимо парка, Ольга невольно бросала взгляд на ту самую скамейку. Настя замечала и только вздыхала.
— Сходи, поищи его, — предложила она однажды. — Загляни в то кафе.
— Уже была, — тихо ответила Ольга. — В этом году его там нет. Может, уехал…
— Вот видишь, — хлопнула её по плечу Настя. — Отпусти и отдыхай. Пойдём вечером потанцуем?
— Ты же не любишь танцы, — удивилась Ольга.
— Ради тебя, — усмехнулась Настя. — И самой взбодриться хочется. Идём?
На пляж шли молча. Ольга, как всегда, взглянула на скамейку — пустая.
— Иди, — сказала она Насте. — Я посижу немного.
Та покачала головой, ушла, а Ольга подошла к скамейке, села — и вдруг под пальцами нащупала неровность. Взглянула — и замерла. На дереве было вырезано: «Ольга»!
Сердце забилось чаще. Она узнала бы этот почерк — аккуратный, чуть угловатый. Это был Иван! Оглянулась — никого. Надпись потемнела от времени — значит, сделал давно, прошлым летом, когда она уехала, не попрощавшись. Он ждал её здесь, а она мчалась домой, так и не сказав главного…
Достала из сумки пилку для ногтей и, не думая, вывела рядом: «Иван». Пусть их имена останутся здесь вместе — как память.
— Ну что, полегчало? — спросила Настя, когда Ольга догнала её у воды.
Та рассказала про надпись. Подруга удивилась:
— Вот это да! Может, через год он твой ответ увидит. Будете переписываться, как древние греки, — рассмеялась она. — Ладно, иди купайся.
Но Ольга каждое утро теперь заглядывала к скамейке, трогала буквы. И однажды увидела — между именами появились «+», «=» и сердечко. «Ольга + Иван = любовь»!
Кто это сделал? Шутник какой-то? Пожав плечами, ушла.
А вечером, проходя через парк, вдруг увидела на скамейке парня, похожего на Ваню.
— Насть, это он! — прошептала, хватая подругу за руку.
— Не паникуй! — зашипела Настя. — Подойди сзади, закрой ему глаза. Если он тебя вспомнит — твой. Если ошиблась — извинишься.
Ольга подкралась, дрожа, закрыла ему глаза ладонями. Сердце стучало так, что казалось, слышно на всю набережную.
— Ольга? — его голос заставил её вздрогнуть. Он развернулся — и оба ахнули.
Настя видела, как они бросились друг к другу: Ольга перелезла через спинку скамейки, а Иван подхватил её, закружил.
— Господи, — прошептала Настя, — это правда он… Любовь бывает… Но как? Надписи на скамейке? Чушь какая-то…
Подошла, протянула руку:
— Здравствуй, Иван. Поздравляю с чудесным воссоединением. Только скажи, где тебя учили скамейки портить?
Все рассмеялись. Иван рассказал, как ждал Ольгу, вырезал её имя, но не успел взять номер.
— А кто сердечко добавил? Ты? — спросила Ольга.
— Нет, — улыбнулся он. — Увидел твой ответ и новую надпись — понял: ты помнишь меня.
— Понял, что я тебя люблю? — спросила онаОни поженились через год и каждое лето возвращались в Ялту, сидя на своей скамейке и смеясь над тем, как простое признание, вырезанное на дереве, изменило их жизнь навсегда.
