«Я перестала давать дочери деньги — и теперь меня не зовут в гости»: Моего внука я не видела целый год
Я — пожилая женщина, живу на пенсию. И теперь, когда не могу больше помогать материально, чувствую себя ненужной. Моя дочь перестала звонить, не заходит сама, а внука я не вижу уже год. Больно осознавать, что, возможно, для неё я была лишь источником денег. Всю жизнь я пыталась дать ей то, чего сама была лишена в юности.
Я начала работать сразу после её рождения — одна, без мужа. Её отец сбежал, как только узнал о беременности. Сказал, что не готов к ответственности, и исчез. Я осталась с крохой на руках. Трудилась без отдыха — днём шила на заказ, ночами убирала в офисах. Потом уехала за границу, в Германию. Работала там, не жалея себя, лишь бы моя девочка ни в чём не знала нужды.
Когда ей было пять, я отправилась в Польшу. Жила там годы, приезжала лишь изредка, но каждый месяц отправляла деньги — не только на еду и одежду, но и на ремонт квартиры бабушки, где росла моя Лариска. Скучала страшно, но терпела — ради неё.
Когда вернулась, дочери было уже десять. Я надеялась, что наверстаем упущенное, сблизимся. Водила её на танцы, помогала с уроками, гордилась её успехами. Мне казалось, у нас получилось выстроить крепкие отношения. Но теперь понимаю — это было самообманом.
В двадцать четыре она вышла замуж. К тому моменту у неё уже была своя однокомнатная — я оформила её на дочь ещё в школе. После свадьбы молодые переехали туда. Зять, Игорь, оказался ленивым. Работал спустя рукава, денег вечно не хватало. Я продолжала помогать — переводила на карту, покупала продукты, лекарства. Когда родился внук Серёжа, траты выросли втрое: коляска, кроватка, развивающие игрушки. Родители Игоря открестились: «Сами нарожали — сами справляйтесь».
А я не могла бросить. Поддерживала — и деньгами, и заботой. Часто приходила в гости, они бывали у меня. Порой мне чудилось, что зять косо смотрит, но молчал. Я тоже не лезла — не хотела ссор.
Шли годы. Дочь вышла из декрета, устроилась бухгалтером. Серёжу отдали в садик, но я всё ещё помогала — оплачивала секции, собирала его в школу, дарила подарки. А потом грянул кризис. На работе сократили штат, мне предложили уволиться. Здоровье уже не то, сил нет. Решила выйти на пенсию. Предупредила Ларису: «Финансово не смогу, но готова сидеть с внуком, забирать его из сада».
— Ладно, мам, — ответила она… и пропала.
С тех пор — ни звонков, ни визитов. На сообщения отвечает сухо, будто из вежливости. Праздничные открытки — голосовые. Год прошёл. Я ни разу не видела Серёжу — ни на Новый год, ни на утреннике.
Пыталась приходить сама. Стояла под дверью с пирогом, с новой книжкой для внука. Мне говорили: «Мы сейчас заняты» или «Давай в другой раз». Не хамили — но и не звали внутрь. Не грубость, а холод.
Теперь ясно: я была нужна, пока моя помощь была полезна. Пока кошелёк был открыт. А теперь — словно пустое место. Будто я напоминание об их былой зависимости, и теперь, когда они «встали на ноги», им неловко передо мной.
Я спрашиваю себя: в чём моя ошибка? Любила, заботилась, отдавала всё. Но, может, слишком много давала? Избаловала?
Я всё ещё люблю Ларису. Люблю Серёжу. Но в моей квартире теперь — тишина. А сердце… разбито.
