Ты неродная, никаких прав у тебя нет, скрипуче прошептала золовка у гроба отца.
Вера вздрогнула, будто её ударили. В руках она сжимала белые хризантемы, а вокруг шуршали шаги, крестились, шептались. Алёна, сестра покойного, смотрела на неё с холодной злобой.
Алёна, не сейчас, тихо попросила Вера. Папа ещё не в земле.
Именно, мой папа, отрезала Алёна. Родной. А ты кто? Приёмыш, которого он из жалости пригрел.
Вера положила цветы к изголовью и отступила. В горле встал ком, глаза затуманились. Николай Сергеевич лежал в той самой рубашке, которую она купила накануне. Руки сложены на груди, лицо спокойное. Казалось, он просто спит, но никогда больше не откроет глаза, не скажет: «Доброе утро, доченька».
Девчонки, что за перепалка? подошла тётя Галя, соседка. На поминах ссориться грех.
Никто не ссорится, отмахнулась Алёна. Проясняю кое-кому её место.
Вера стояла в стороне, чувствуя себя чужой среди тех, кого знала с детства. Соседи, коллеги отца, дальние родственники все пришли проститься, а ей вдруг ясно дали понять: она здесь лишняя.
Вер, как держишься? обняла её подруга Оля.
Спасибо, что пришла.
А чего Алёна так на тебя косится?
Считает, что мне тут не место.
Да как так? Ты же с девяти лет у Николая Сергеевича жила!
Вера кивнула, вытирая слёзы. Она помнила тот день, когда он привёл её из приюта высокий, седой, пахнущий махоркой. Показал маленькую комнату с кроватью и сказал: «Теперь тут твой дом».
Верка, иди сюда, позвала Алёна.
Они вышли в коридор морга.
Наследство обсуждать будем, прошипела Алёна. Квартира и дача мои. Я кровная.
Давай после похорон
Нет, сейчас. Чтобы потом претензий не было. Завещания нет значит, по закону. А по закону ты никто.
Он меня удочерил!
Из жалости! Алёна скривила губы. А теперь на шею сядешь? Квартиру в центре заполучить?
Мне ничего не нужно, Вера сжала кулаки. Только папины книги и фотографии.
Ага, все так начинают, а потом в суд подают.
Горькая обида подступила к горлу. Тридцать лет она считала эту семью своей, а оказалась просто приживалкой.
Хорони отца по-человечески, тихо сказала Вера. В последние годы он жил со мной, а не с тобой.
Зато я родная! Алёна аж посерела от злости. А ты подкидыш!
Веру будто ножом полоснули по сердцу.
***
На следующий день в церкви народу было битком. Алёна пришла с мужем, держалась гордо, но в глазах паника. Вера стояла у гроба, сжимая алые гвоздики любимые цветы Николая Сергеевича.
После отпевания все поехали на кладбище. Алёна командовала, куда ставить венки, как нести гроб. Вера молча смотрела, как опускают в землю единственного родного человека.
Прости, пап шёпотом вырвалось у неё.
Поминки заказали в столовой. Вера взяла в долг зарплата соцработника не тянула на такие расходы. Алёна даже не предложила помочь.
За столом сосед дядя Витя вспоминал:
Помню, как Коля Верку из приюта привёл. Маленькая, глазёнки как пуговки. А он ей: «Теперь у меня две дочки».
Алёна фыркнула:
Папа был мягкосердечным.
Не мягкосердечным, поправила тётя Галя. Любящим.
Вера плакала. Да, он любил её как родную. Никогда не делил на «свою» и «чужую». Когда она вышла замуж, отдал ей дачу Алёна тогда бесилась, но Николай Сергеевич твёрдо сказал: «У тебя своя есть».
Правда, брак развалился через четыре года. Дачу пришлось продать.
После поминок Алёна подошла к Вере:
Покажи завещание.
Она прочитала и побледнела. Квартира и дача поровну.
Буду оспаривать! зашипела Алёна. Докажу, что папа не в себе был!
На следующий день Вера пришла за вещами, но дверь квартиры не открылась замок сменили.
Уехала в область, сказал дядя Витя. Грозилась с адвокатом вернуться.
В юридической консультации Вере разъяснили: оспорить завещание сложно, но Алёна будет драться.
Готовьтесь к долгой войне, вздохнул адвокат.
Шла по улице, и сердце ныло. Неделю назад у неё был отец. Теперь только память да злая «сестра», готовая растоптать даже его последнюю волю.
Но Вера не сдастся.
Потому что Николай Сергеевич дал ей главное семью. И она не предаст его доверие.
