Эмили стояла у кухонной мойки дольше обычного, хотя посуды почти не было, и вода текла уже впустую, потому что ей нужно было несколько лишних минут тишины, чтобы собрать мысли, успокоить дыхание и не дать раздражению вырваться наружу раньше времени, ведь она прекрасно понимала, что все только начинается.
Маргарет сидела за столом напротив, сцепив пальцы так крепко, словно боялась, что если ослабит хватку, то расплачется, а плакать она себе не позволяла, потому что всегда считала себя сильной женщиной, привыкшей терпеть, сглаживать углы и быть удобной.
— Эмили, — наконец сказала она глухо, не поднимая глаз, — я больше не понимаю, как с этим справляться, потому что они ведут себя так, будто это их дом, будто они здесь хозяева, а я просто временно проживаю на своей же кухне.
Эмили медленно вытерла руки полотенцем, не спеша обернулась и посмотрела на свекровь внимательно, почти изучающе, словно впервые видела перед собой не уверенную в себе женщину, а человека, доведенного до предела.
— Скажи мне честно, — начала она спокойно, — ты действительно хочешь, чтобы они уехали, или тебе просто неудобно признаться себе, что они тебя раздражают, потому что это вроде как родственники и вроде как нельзя злиться?
Маргарет резко подняла голову, и в ее взгляде вспыхнуло что-то болезненное.
— Я хочу, чтобы они уехали, — выдохнула она, — я хочу, чтобы они собрали свои вещи и исчезли отсюда, потому что я устала просыпаться ночью от топота, устала видеть грязные следы на полу, устала от того, что дети носятся, как по детской площадке, а Джордж каждый день ходит вокруг дома и рассуждает, как было бы удобно приезжать к нам почаще, будто это уже решенный вопрос.
Эмили слегка кивнула, принимая этот ответ.
— Тогда тебе придется довериться мне и ничего не делать, — сказала она твердо, — ни намеков, ни жалоб, ни попыток что-то объяснять, потому что объяснения они не слышат, а вот ощущения — очень даже.
Маргарет нахмурилась.
— Ты что-то задумала?
— Я просто собираюсь вести себя честно, — ответила Эмили, — так, как удобно нам, а не так, как они ожидают.
Еще несколько дней назад Эмили даже не подозревала, что окажется в центре этой истории. Когда Джеймс вечером, стараясь говорить максимально нейтральным тоном, сообщил, что к его родителям приедут родственники и что им нужно будет помочь с приемом гостей, она сразу почувствовала, как внутри поднимается тревожное напряжение.
— Подожди, — переспросила она тогда, — ты хочешь сказать, что они будут жить у твоих родителей?
— Ну да, — пожал плечами Джеймс, — всего на неделю, мама очень просила помочь, она переживает, что не справится одна.
— И ты считаешь нормальным, что люди приезжают в дом, где и так не так много места, и остаются там на неделю, не спросив, удобно ли это всем остальным? — спросила Эмили, стараясь держать голос ровным.
— Это же семья, — привычно ответил Джеймс, — разве можно отказывать?
— Семья — это не лицензия на вторжение, — медленно сказала Эмили, — и не оправдание отсутствию границ, но я понимаю, что ты уже все решил.
Джеймс вздохнул.
— Мама сказала, что ей нужна помощь с готовкой, с уборкой, с приемом гостей, и я не мог отказать.
— Конечно, — тихо ответила Эмили, — ты никогда ей не отказываешь.
В день приезда гостей дом словно сжался. Воздух стал тяжелым, шумным, наполненным чужими голосами, чужими запахами и ощущением, что личного пространства больше не существует. Джордж вошел первым, огляделся так, будто проверял, насколько достойно его принимают, а Сара сразу же направилась на кухню, скользя взглядом по полкам и столешницам.
— Ну, посмотрим, как вы тут живете, — бросила она с усмешкой, не дожидаясь ответа.
За ужином напряжение стало почти осязаемым. Джордж долго разглядывал тарелку, а потом отложил вилку.
— Я не совсем понял, — сказал он громко, — а мясо где? Или у вас сегодня какой-то особый день?
Эмили подняла глаза и спокойно посмотрела на него.
— У нас сейчас такой период, — начала она без тени оправданий, — мы стараемся питаться проще, без лишнего, больше овощей, легкая еда, к тому же идет пост.
— Мы пост не соблюдаем, — недовольно ответил Джордж, — и, если честно, я не привык ужинать одной травой.
— Я понимаю, — мягко сказала Эмили, — но здесь мы едим именно так, и менять наш уклад ради гостей мы не планировали.
Маргарет напряглась.
— Эм, может, стоит… — начала она неуверенно.
— Нет, — спокойно перебила Эмили, — все в порядке, мама, пусть люди знают, как мы живем.
Сара усмехнулась.
— Интересный у вас подход к гостеприимству, — протянула она, — у нас дома гостей так не встречают.
— У вас дома вы хозяйка, — ответила Эмили, — а здесь — мы.
Ночью гости ходили по дому, хлопали дверями, разговаривали шепотом, который почему-то был громче обычной речи, и Маргарет снова сидела на кухне, обняв себя за плечи.
— Они здесь обживаются, — прошептала она, — я чувствую, как они встраиваются, как будто примеряют этот дом на себя.
— Именно поэтому мы ничего не будем менять, — ответила Эмили, — ни ради удобства, ни ради тишины, ни ради их привычек.
На следующий день на столе снова была простая еда. Джордж скривился.
— И сегодня без мяса? — спросил он с раздражением.
— И сегодня, — спокойно ответила Эмили, — и завтра, скорее всего, тоже, потому что мы работаем и не собираемся проводить вечера у плиты.
— А что, если нам это не подходит? — вмешалась Сара.
— Тогда кухня в вашем распоряжении, — ответила Эмили, — вы можете готовить сами или питаться вне дома.
Сара посмотрела на Маргарет.
— Линда, ты правда считаешь это нормальным?
Маргарет сглотнула.
— Мы сейчас так живем, — сказала она тихо, но твердо.
Поздно вечером Эмили добавила еще одну деталь, сказанную почти буднично.
— Кстати, хочу предупредить, — сказала она, — я иногда хожу во сне, так что если увидите меня ночью, лучше не пугайтесь и не пытайтесь разбудить.
Джордж рассмеялся, но смех вышел натянутым.
Ночь была беспокойной. Утром Сара собирала вещи с таким видом, будто приняла тяжелое, но окончательное решение.
— Мы уезжаем, — сказала она резко, — здесь слишком тесно, слишком непривычно и слишком… не по-нашему.
— Как жаль, — ответила Эмили с легкой улыбкой, — надеюсь, вам было хотя бы познавательно.
Когда дверь за ними закрылась, Маргарет долго молчала, а потом тихо сказала:
— Я даже не знала, что можно вот так… без скандалов.
— Можно, — ответила Эмили, — если перестать быть удобной.
С тех пор гости больше не приезжали.
