Алина стояла перед зеркалом уже довольно долго, не торопясь, словно это было не просто примеривание платья, а попытка услышать саму себя среди шума чужих голосов, ожиданий и правил, которые постепенно, год за годом, начинали звучать в её жизни всё громче и настойчивее. Небесно-синее платье сидело идеально, открытая спина придавала образу свободу и уверенность, а отражение смотрело на неё с немым вопросом — имеет ли она право быть собой дальше.
Максим появился в дверях, остановился, внимательно глядя на неё, словно пытаясь вспомнить, с чего всё когда-то начиналось.
— Я иногда думаю, что ты забываешь, какая ты на самом деле сильная и красивая, и что ты привыкла уступать, даже когда это ранит тебя, — сказал он медленно, подбирая слова.
— Я не забываю, — ответила Алина, не оборачиваясь, — просто иногда становится слишком шумно от чужих мнений, и своё собственное сложно расслышать.
Звонок в дверь прозвучал резко и уверенно, как всегда.
Валентина Сергеевна вошла без паузы, оглядывая квартиру привычным оценивающим взглядом человека, который считает себя частью всех происходящих здесь решений.
— Максимочка, вы опять не закрыли обувницу, такие мелочи сразу выдают небрежность, — сказала она, снимая пальто.
— Алиночка, дорогая, ты, как всегда, стараешься выглядеть эффектно, но иногда эффектность стоит держать под контролем.
— Мы рады вас видеть, Валентина Сергеевна, — спокойно ответила Алина, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение.
— Я принесла деньги, — продолжила свекровь, протягивая конверт, — пятьдесят тысяч, потому что я вижу, что вы сами не торопитесь с ремонтом, а жить в облупившейся ванной — это несолидно.
— Мы планировали всё сделать сами, без спешки и посторонней помощи, — сказала Алина ровным голосом, — нам так комфортнее.
— Комфорт — вещь относительная, — усмехнулась Валентина Сергеевна, — когда семья, нужно думать не только о желаниях, но и о правильных приоритетах.
Она задержала взгляд на украшении на шее Алины.
— Это новое, я правильно понимаю, и, судя по виду, стоило недёшево.
— Я купила его на свои деньги, — ответила Алина, — и не считаю это чем-то предосудительным.
— Именно так и начинаются проблемы, — спокойно заметила свекровь, — когда каждый думает только о себе.
На следующий день, уже полностью собранная на корпоратив, Алина услышала новый звонок и сразу поняла, что этот вечер снова попытаются отнять.
Валентина Сергеевна вошла и, не здороваясь, остановилась напротив.
— Алина, скажи мне честно, ты собираешься в таком виде появляться на людях, зная, что ты замужняя женщина и представляешь не только себя, но и своего мужа, — произнесла она медленно и жёстко.
— Я собираюсь на рабочее мероприятие, где мой профессионализм важнее длины платья и чьих-то фантазий, — ответила Алина, стараясь говорить спокойно.
— Ты либо наивна, либо сознательно игнорируешь реальность, — холодно сказала свекровь, — такие наряды вызывают ненужные разговоры и бросают тень на репутацию семьи.
— Моя репутация строится годами моей работы, а не чужими домыслами, — возразила Алина, чувствуя, как дрожит голос.
— Ты замужем, — повысила тон Валентина Сергеевна, — и это автоматически накладывает ограничения, нравится тебе это или нет.
Максим вошёл спустя несколько минут и замер, чувствуя, что воздух буквально звенит.
— Скажи ей, — обратилась к нему мать, — разве это уместно для твоей жены и для твоего положения.
— Мне нравится, как она выглядит, — ответил он неуверенно, — но, возможно, можно было бы выбрать что-то менее вызывающее, чтобы никого не раздражать.
Алина медленно повернулась к нему.
— То есть ты правда считаешь, что мой внешний вид — это проблема, а не то, что меня пытаются переделать под чужие ожидания, — сказала она, глядя прямо ему в глаза.
— Я просто не хочу конфликта, — выдохнул Максим, — мне кажется, что иногда проще уступить.
— Проще для кого, Максим, для тебя или для твоей матери, — спросила Алина тихо, но жёстко.
Позже, уже дома, разговор зашёл о деньгах.
— Мама считает, что ты тратишь слишком много, и предлагает, чтобы ты сама оплачивала все расходы, пока мы будем копить на дом, — сказал Максим, не поднимая глаз.
— На дом, который будет оформлен на неё, — медленно уточнила Алина, — или ты не считаешь нужным сказать мне об этом сразу.
Он молчал, и этого было достаточно.
— Скажи мне честно, — продолжила она, — ты видишь во мне жену и партнёра или удобное приложение к чужим решениям.
— Я не хочу выбирать между вами, — ответил Максим после долгой паузы.
— Тогда выбор уже сделан, просто не тобой, — сказала Алина и начала собирать его вещи.
Когда дверь за ним закрылась, она впервые за долгое время почувствовала не боль, а странное, тяжёлое облегчение.
Через несколько дней он вернулся.
— Я понял, что слишком долго прятался за словами «так проще» и позволял решать за нас обоих, — сказал он, стоя в дверях.
— Я хочу быть мужем, а не просто сыном, который боится расстроить мать.
— Тогда запомни, — ответила Алина, — в этой семье больше не будет места для чужого контроля, даже если он прикрыт заботой.
И в этот раз её синее платье осталось с ней — как напоминание о том, что свобода начинается с одного честного выбора.
