Они тщательно скрывали новую дачу от родственников. Всё нужно было привести в порядок немедленно. Хватай лопаты и начинай копать в огороде. Они больше не приедут.
Телефонный звонок разорвал утреннюю тишину так внезапно, что Надежда вздрогнула. На экране высветилось: «Тётя Галя».
«Наденька!» раздался взволнованный голос из трубки. «Представляешь, мы едем к тебе на дачу!»
Её чашка с кофе замерла в воздухе. Тётя Галя была той самой, что «заскочила на недельку» в их новую квартиру и задержалась на три месяца, пока делала ремонт у себя. Три бесконечных месяца вопросов: «Почему у тебя так?» и «У нас в деревне иначе!», а также любимых замечаний про «в наше время».
«Как вы едете? Кто это мы?» сдавленно выдавила Надежда.
«С девчонками! На недельку отдохнём», ответила тётя, и в трубке послышался смех и звон бутылок. «В чём проблема? Мы же семья!»
Слово «семья» всегда было для тёти Гали волшебным ключом, открывающим любые двери. После истории с квартирой Надежда и Денис решили не рассказывать родне про дачу. Но кто-то из доверенных проболтался и даже адрес выдал.
«Тётя Галя, мы не можем» попыталась возразить Надежда, стараясь говорить ровно.
«Мы уже в электричке!» бодро перебила тётя. «Скоро будем!»
Короткие гудки оборвали разговор. Сердце Надежды забилось чаще. Она набрала номер мужа:
«Денис, тётя Галя с девчонками едут».
«Господи, опять», вздохнул он. «Может, просто не открывать дверь?»
«Они не уйдут», нервно ответила Надежда, теребя край фартука. «Будут стоять у забора, позорить нас перед соседями. Помнишь историю с квартирой? Любимая племянница выгнала родную тётю на улицу!»
К обеду тётя Галя и её спутницы три кузины бальзаковского возраста уже хозяйничали на кухне. Веранда, где утром Надежда наслаждалась одиночеством, теперь была завалена чужими чемоданами. В холодильнике стояли не только её заготовки, но и какие-то посторонние продукты, а рядом аккуратно лежали бутылки вина.
«Надя, где твои полотенца?» крикнула средняя кузина, Люба, из ванной.
«И туалетную бумагу принеси!» добавила младшая, Оля.
«А шампунь у тебя какой-то странный», покривилась старшая, Зина, принюхиваясь к флакону с лавандовым ароматом. «Дай нормальный!»
Надежда сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Её шампунь был именно таким, каким она хотела личным, не предназначенным для толпы гостей. Похоже, пришло время научиться говорить «нет», даже если это касается родни.
«А у вас тут, я смотрю, неплохо устроились!» объявила тётя Галя, удобно устроившись в плетёном кресле, которое они с Денисом привезли из Сочи. «Участок большой, банька есть Почему не сказали? Мы же родня!»
«Именно поэтому», тихо ответила Надежда, но в голосе уже дрожала сдерживаемая эмоция.
«Чего-чего?» тётя Галя поднесла ладонь к уху. «Не расслышала!»
«Именно поэтому!» голос Надежды вдруг сорвался на крик. «Потому что вы именно те родственники, которые считают, что имеют право просто вломиться, занять всё пространство и пользоваться тем, что нам принадлежит!»
«Наденька!» тётя Галя даже приподнялась, будто готовясь к обороне. «Как ты смеешь»
«Именно так!» В Надежде вскипело что-то давно копившееся. «Помнишь, что было в квартире? Ой, я всего на недельку! а вышло три месяца! И каждый день: замечания, указания, как жить, что переделывать»
В этот момент в дверях появились «девчонки» кто с полотенцами, кто с бокалами и растерянно уставились на разворачивающуюся сцену.
«И вообще, мы скоро уезжаем», Надежда попыталась говорить спокойно, но голос дрожал. «Уже билеты купили».
«Да не переживай, сами справимся!» тётя Галя махнула рукой, усаживаясь обратно в кресло. «Езжайте себе!»
«Нет», ответила Надежда, чувствуя, как дрожат колени, но голос звучал твёрдо. «Вы не останетесь. Ни сейчас, ни на неделю. Это наш дом, и мы хотим побыть одни».
Тётя Галя сделала вид, что не поняла.
Они выдержали три дня. Три бесконечных дня натянутого гостеприимства. Утром чужие голоса на кухне, днём бесконечные замечания: «Почему у вас так?» или «У людей по-другому» По вечерам под гитару пели до полуночи, не обращая внимания на соседей. Петунии Надежды почти завяли никто не удосужился их полить. Игрушки Маши исчезли с веранды «мешали отдыхать». Даже кот ушёл к соседям, спасаясь от шума.
Но на четвёртое утро
«Тётя Галя», твёрдо сказала Надежда, поставив чемоданы перед роднёй. «Сегодня вам нужно уехать».
«Как это нужно?» тётя Галя оторвалась от бокала. «Договорились же всего на недельку».
«Нет», покачала головой Надежда. «Никто ни о чём не договаривался. Вы просто решили за нас. Так было с квартирой. Но теперь всё. Хватит. Наши билеты на завтра, а у нас ещё столько дел».
«Как ты смеешь?!» вскочила Зина. «Мы же»
«Родня, знаю», горько улыбнулась Надежда. «Но родство не повод вторгаться в чужую жизнь. Вы даже не спросили, можно ли приехать. Просто явились и»
«А что такого?» фыркнула Люба. «Ну погостили немного!»
«Немного?» Надежда почувствовала, как закипает злость. «Вы не гости, вы оккупировали наш дом. Вы не гости, вы оккупировали наш дом. И если бы это было с кем-то другим, вы бы первыми сказали: «Как можно так поступать?!»
Тётя Галя побледнела, потом покраснела. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Потом, не говоря ни слова, она резко встала, схватила сумку и начала звать своих.
Через час машина с гостями отъехала, оставив после себя разбросанные шлёпанцы у крыльца, следы на лужайке и пустые бутылки. Надежда с Денисом стояли у калитки, молча глядя вслед пыльной дороге.
Может, я слишком резко? тихо спросила она.
Нет, ответил Денис, обнимая её. Ты просто наконец сказала то, что нужно было сказать десять лет назад.
Вечером они сидели на той же веранде, где ещё вчера гремел смех родни. Кот вернулся, свернулся калачиком у двери. Петунии слегка ожили после дождя. Надежда вдохнула влажный запах земли и хвойников и впервые за неделю почувствовала: это её дом. Ирония в том, что выгнав родню, они впервые по-настоящему обрели его.
