«Врач дал мне полгода», сказала я семье. Они тут же примчались делить дом, не зная, что это был лишь первый шаг в моей игре.
Я смотрела на своих детей, собравшихся за обеденным столом в гостиной, и видела перед собой трёх совершенно чужих людей.
Старший, сорокалетний Дмитрий, сидел с напряжённым лицом человека, который мысленно уже делит шкуру неубитого медведя.
Людмила, моя тридцатипятилетняя дочь, бросала хищные, оценивающие взгляды на картины на стенах и старинный комод.
А младшая, тридцатилетняя Анастасия, единственная смотрела не на вещи, а прямо мне в глаза.
Я сделала глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.
Врачи отвели мне примерно полгода.
Дмитрий мгновенно наклонился вперёд, его ухоженные пальцы нервно сжали льняную салфетку.
Мама, надо быть реалистами. Эмоции отбросим. Дела не могут ждать. Твою империю, все активы нужно передать в рабочем состоянии. Должен быть чёткий и продуманный план.
Людмила подхватила, её голос был сладким и настойчивым, как у торговки восточными коврами:
И дом Мы с Дмитрием думали, что стоит пригласить оценщика. Просто для порядка, понимаешь? Чтобы потом не было споров и всё выглядело честно.
Они даже не пытались притворяться сочувствующими. Они сразу перешли к делу, к цифрам и квадратным метрам.
Лишь Анастасия молчала. Она медленно встала, подошла сзади и положила руки мне на плечи. Её ладони были тёплыми и слегка дрожали.
На следующий день Людмила появилась с риелтором. «Просто посмотреть, мама, узнать рыночную цену, это ни к чему не обязывает».
Гладенький молодой человек ходил по комнатам с лазерной рулеткой, а Людмила уже шептала ему о том, как «неудобно» расположена ванная и как «упали цены на вторичку в этом районе».
Дмитрий звонил трижды за утро. Не чтобы спросить, как я себя чувствую. Он требовал доступ к финансовым отчётам и контакты корпоративных юристов.
Бизнес это живой организм, мама. Он не может простаивать ни дня. Любая задержка потеря денег.
Я давала ему всё, что он просил. Точнее, делала вид, что даю. Спокойно и методично.
Они суетились, делили, строили планы. Они были настолько увлечены моим наследством, что совсем забыли: я ещё жива.
Как-то вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Анастасия с двумя контейнерами домашней еды. Она не спрашивала ни о завещании, ни об оценщиках.
Я принесла тебе куриный бульон и запеканку. Тебе нужно хорошо питаться.
Она села рядом на диван и взяла меня за руку.
Мама, если тебе что-то нужно поговорить или просто, чтобы я была рядом, только скажи. Я всё сделаю.
Я смотрела на её уставшее после ночной смены лицо, на её простые, но такие нужные слова.
А через неделю Дмитрий и Людмила пришли вместе. С нотариусом.
Мама, мы подготовили проект завещания, с порога заявил Дмитрий. Чтобы тебе было проще. Мы всё учли, честно распределили.
Людмила протянула мне толстую папку.
Твоя последняя воля должна быть оформлена безупречно. Чтобы потом не возникло юридических сложностей.
Я развернула документы. Всё было расписано до последней серебряной ложки. Мой дом, мои акции, мои сбережения всё было тщательно поделено между ними.
Имя Анастасии упоминалось лишь вскользь: ей отходила небольшая заброшенная дача на окраине и старенькая машина.
Я подняла на них глаза. Они смотрели ожидающе, с едва скрытым нетерпением. Они ждали моей подписи. Моего последнего жеста.
Но это был не финал. Это было лишь началом.
Спасибо, что позаботились, сказала я ровным голосом. Я всё внимательно просмотрю. Дайте мне несколько дней.
Когда за ними закрылась дверь, я подошла к сейфу. Достала другую папку ту, что была составлена моим адвокатом ещё месяц назад, сразу после визита к врачу.
И позвонила Анастасии.
Дочка, ты можешь приехать? Мне нужна твоя помощь.
Анастасия приехала через час. Без лишних вопросов, без суеты. Она села напротив меня в кресло, которое Людмила уже мысленно вывезла на помойку.
Мама, что случилось? Ты выглядишь иначе.
Я протянула ей тонкую папку с доверенностью. Генеральной. На её имя.
Мне нужно, чтобы ты сделала несколько вещей. Это будет непросто и займ
