Бабушкина история про Алину и Ваню
Ох, детки, садитесь поближе, расскажу вам историю, которую мне тут, в доме престарелых, соседка по палате пересказала. Меня, старуху, сюда родня отправила, вот я теперь только слушаю разные байки да вам их пересказываю. А эта — про Алину и её сына Ваню, которого она двенадцать лет не видела. Слушайте, а то сердце разрывается.
Стояла Алина у старой пятиэтажки, дрожала, никак не могла нажать на домофон. В кармане — смятый листок с адресом, который через знакомых раздобыла. Двенадцать лет прошло с тех пор, как она, молодая дурочка, бросила своего новорождённого сынишку.
— Что ты делаешь? — шептала сама себе. — Думаешь, тебя там ждут?
Ноги к земле приросли — ни войти, ни уйти. В голове крутятся воспоминания: ей двадцать два, она напуганная, сама не своя после того, как Сергей, её муж, всё испортил. Красавчиком был, сладкоголосый, но безответственный. Пил, играл в карты, квартиру, что родители Алины на свадьбу подарили, за полгода проиграл.
— Не переживай, зайка, — говорил, целуя её в лоб. — Всё верну, вот увидишь.
А когда узнал, что она беременна, пропал на три недели. Вернулся побитый, с синяком на губе.
— Долги отдавал, — буркнул. — Может, ну его, этого ребёнка? Не до него нам.
Это и добило их брак. Алина, на седьмом месяце, подала на развод. Родители поддержали, но сказали: с Сергеем — ни слова. Роды были тяжёлыми, мальчик родился слабеньким, врачи за него боролись. А потом Сергей ворвался в палату — пьяный, как сапожник. Охрана его выгнала, но на следующий день он пришёл трезвый, с цветами, игрушками.
— Алина, прости, — на коленях умолял. — Я исправлюсь, клянусь.
Но её мама, которая всегда была против Сергея, устроила скандал:
— Либо бросаешь ребёнка и едешь с нами в другой город, либо ты нам не дочь! Выбирай — мы или этот алкаш безродный!
Алине двадцать два, она после родов, развода, предательства. Без работы, без дома, без сил. И сделала она ошибку, о которой жалела всю жизнь. Отдала сына Сергеевой маме, Галине Петровне. Та посмотрела на неё с таким презрением, что Алина чуть не сгорела от стыда.
— Подпиши здесь, — сухо сказала, сунув бумаги. — И можешь быть свободна.
Годы спустя Алина пыталась забыть. Переехала с родителями в Новосибирск, курсы бухгалтеров закончила, на работу устроилась. Родители погибли в аварии, оставив ей квартирку и долги. Она выкарабкивалась, как могла. Любовь? Дважды пробовала, но только речь заходила о детях — сбегала. Как расскажешь, что сына бросила?
А полгода назад ей диагноз поставили — рак. Операция прошла удачно, но врач сказал:
— Детей больше не будет, Алина Сергеевна.
Тут она и поняла — надо попробовать. Хотя бы увидеть его, убедиться, что он счастлив.
Вдруг дверь подъезда хлопнула, вышел паренёк в спортивном костюме. Алина аж замерла — её глаза, её подбородок, только не младенец, а двенадцатилетний пацан.
— Вы кого-то ждёте? — спросил, придерживая дверь.
— Я… да… нет, — пробормотала она.
Он пожал плечами и пошёл. А она смотрела ему вслед, сердце сжалось.
— Ванька! — крикнули с площадки. — Давай быстрее, без тебя начнём!
Ванька. Его зовут Ваня. Она даже имени не знала. Развернулась было уйти, но остановилась. Нет, так нельзя. Надо попробовать. Нажала домофон.
— Кто там? — голос Галины Петровны.
— Это Алина. Можно подняться?
Тишина. Потом — щёлк замка.
Квартира не изменилась — те же обои, запах валерьянки и пирожков. Галина Петровна постарела, но держится прямо.
— Зачем пришла? — резко спросила.
— Узнать, как он. Как Ваня.
— Откуда знаешь, как зовут?
— Внизу слышала, как его звали.
Та хмыкнула:
— Ну, проходи на кухню. Поговорим.
За чаем всё открылось. Сергей не исправился — пил, играл, долги копил. Два года назад его мёртвым в переулке нашли — то ли сердце, то ли помогли.
— Я Ваню сама растила, — говорила Галина Петровна. — Пенсия маленькая, но справлялись. Парень золотой — учится хорошо, плавает, тренер хвалит.
— А про меня он знает? — тихо спросила Алина.
— Знает, что мама при родах умерла. И не смей ему правду говорить! — отрезала она. — Ты свой выбор сделала двенадцать лет назад.
— Я не разрушу, — прошептала Алина. — Хотела знать, что он счастлив.
— А если бы не счастлив? — впилась глазами Галина Петровна. — Явилась бы спасительницей?
Алина молчала. Что скажешь?
— У меня рак был, — вдруг призналась. — Всё вырезали. Детей больше не будет. И я подумала…
— Что можно сына вспомнить? — перебила та. — Так не бывает, милая.
— Могу помочь? Деньгами?
— Деньги не помешают, — кивнула. — Но не от тебя. Мы с Ванькой справлялись и справимся.
В прихожей хлопнуло — Ваня вернулся.
— Ба, есть хочу! — крикнул.
— Руки мой, сейчас накрою, — отозвалась она и шёпотом: — А ты иди. И не возвращайся.
Алина встала. В дверях появился Ваня — загорелый, растрёпанный.
— О, гости? — удивился.
— Это знакомая, уже уходит, — буркнула бабушка.
— Здравствуйте, — вежливо кивнул паренёк и пошёл к раковине.
Алина смотрела и видела — он счастлив. У него бабушка, друзья, плавание. Правда ему не нужна. Галина Петровна сунула ей бумажку:
— Вот счёт. Если совесть замучает — переводи, что можешь. Анонимно. И не появляйся.
Алина кивнула, вышла. На улице глянула на окна — свет горел, силуэты мелькали. Может, она и не мать, но помогать будет. Хотя бы издалека,
